— …Людей отпусти, — тихо порекомендовал Бегалиеву майор. — В машинах полно оружия, все бери, только парней не трогай. На пропажу имущества можно закрыть глаза, а если что с людьми случится — придется ответить по полной!
— Закрой свою… пасть… дебил! — даже эту короткую фразу на одном выдохе произнести не удалось: одышка появилась не вовремя и была сильнее, чем обычно, что раздражало и пугало пышнотелого милиционера. Порывшись в кармане свободной рукой, он выудил оттуда ингалятор, дважды брызнул себе в рот, глубоко вдыхая. Помогло. Стало чуть легче. Хотел повторить процедуру, но препарат закончился. Отшвырнув бесполезный флакон в сторону, милицейский начальник взялся за телефон. Пальцы, нервно дрожа, едва попадали на кнопки. «Спокойно! Все отлично! Я все сделал, как хотел!» — сам себя успокаивал он. Оставалось главное — передать товар и получить расчет.
— Алло, Аслан? Это снова я, Чингиз. Планы изменились. Караван я взял сам… Да, я сам все провернул, со своими ребятами… Дальше что? Дальше — как договаривались: я тебе «семечки», ты мне деньги… Где? Нет, притащить на место не получится, у меня грузовики без водителей… Я же говорю, они чухнули что-то, ехать не захотели, пришлось брать караван прямо по дороге… Нет, что ты! Эти лохи даже не дернулись, хе-хе… Брату своему передай, пусть едет нам навстречу, забирает товар… и баранов этих тоже… Нет, Аслан!.. Обижаешь, Аслан, какая подстава? Мы же друг друга давно знаем!.. Да, понял… Жду.
За короткий телефонный разговор Бегалиев вспотел. Рука, державшая заряженный «макаров» перед носом русоволосого десантника, уже порядком устала и начала подрагивать. А майор, словно лом проглотил, стоял себе, пялился в черное жерло, грозящее смертью. Глаз с него не спуская, толстяк окликнул своего подельника:
— Болот! Ты где? Выводи всех толпой сюда, строй у обочины, скоро гости приедут!
На призыв босса никто не отозвался. Щеки Бегалиева побагровели, проступили мелкие сосудики на носу. «Для наглядности надо грохнуть одного из них, — бешено мелькали мысли в его мозгу. — Кого лучше? Командира? Разом лишить их командования и пример показать, чтоб вели себя тише. А если они, наоборот, озвереют? Или от страха стрелять начнут, кто их образумит? Нет, майора надо пока оставить, а замочить… хотя бы того урода, что на переговоры приходил! Только собрать зрителей побольше, чтобы урок даром не пропал». Сверля глазами Иванова, он зашипел:
— Прикажи всем выйти, я сказал!!! Быстро! И без фокусов! Иначе конец тебе, понял?
— Они не послушают меня. Зачем им выходить? Им тоже жить охота, — буднично, как за чашечкой кофе, попытался объяснить майор, но мент и слышать ничего не хотел.
— Тогда я снесу череп сначала тебе, потом остальным! Живо бери рацию, или как вы там с машинами связь держите, и пусть выходят все с задранными граблями! Понял?
Командир спецназа в знак согласия покачал головой. Раздражать грабителей не входило в его планы. По крайней мере — пока. Но и затягивать ситуацию было не на руку. С минуты на минуту на горизонте должна была замаячить вызванная по телефону бандитская подмога. Да и у самих агрессоров нервы были явно не в порядке, себя контролировать им становилось с каждой секундой все труднее. Стрелок, укрывшийся за машиной, глупо улыбался и постоянно сплевывал. Скорее всего, за оттопыренной губой держал комочки насвая — смеси из конопли, куриного помета и еще какой-то дряни, которую использовали вместо легких наркотиков многие местные жители. Покрасневшие от недосыпа, стресса и стимуляторов глаза остекленело таращились на солдат сквозь прицел автомата. Мало ли что придет в шальную голову? Переклинит чего-то в полуиссохшем от алкоголя и дури мозгу, а палец дернет спусковой крючок.
Или взять мордатого коротышку, которого толстяк Болотом кличет. Агрессия через край плещет, готов убить, не задумываясь, любого. Вон как старается, лупасит Злого руками и ногами, подгоняя к голове колонны. Благо что на спецназовце решил отыграться: обычный человек давно получил бы тяжелые травмы, а может, и увечья.
Или предводитель банды — трусливый и насквозь больной человек. Ему бы о душе подумать, а он все за деньгами охотится. И из-за них, родимых, готов на самые отвратительные поступки. Первым курок спустить может, причем от испуга даже.
Как ни крути, балаган с захватом заложников пора было прекращать. Иванов встретился взглядом с грустными глазами Злого, которого, как надоедливая муха, продолжал доставать круглоголовый милиционер. Медленно, чтобы не спровоцировать толстяка, командир выполнил требование положить руки на затылок. Старая методика подачи условных сигналов в очередной раз сработала безотказно. Пока майор поднимал кисти рук к затылку, он успел внятно (для своих) дать команду к началу акции по самоосвобождению.
За толстяка и Болота командир спецназа не переживал. Они, к своему несчастью, находились слишком близко от него и Злого — на расстоянии вытянутой руки. И об осторожности, видимо, совершенно позабыли. Проблемой мог стать водитель, напряженно сжимающий цевье «АКМСа». А потому он сам себе подписал приговор: деваться некуда, надо нейтрализовать его в первую очередь, чтобы бед не наделал.
— Слушай, Чингиз, — обратился майор к главному захватчику. — Давай договоримся. У меня есть деньги. Много денег. На расходы для всего прилетевшего подразделения. Без меня ты деньги долго будешь искать, может, и не найдешь. Я покажу тебе, где тайник, если отпустишь нас. Твой друг покараулит пока Злого, а вон тот, с автоматом, проследит за Геней и остальными. Все просто, как дважды два. Ты нас отпускаешь, и у тебя остается оружие и деньги. Решайся, Чингиз!
— Рот закрой! — Бегалиев навострил уши. Рука с непривычки уже не просто подрагивала — тряслась вместе с пистолетом. Жутко хотелось опустить ее и передохнуть, но перед этим пришлось бы для спокойствия пристрелить надоедливого русского. А он про тайник какой-то запел. Брешет, скорее всего. Хотя… Если это действительно так, то будет очень обидно отдать бабки вместе с оружием Аслану. Надо обязательно их раздобыть до приезда банды…
…Связь работала исправно и четко. Вся группа спецназа слышала каждое слово своего командира. В том числе и Костя, продолжавший трудиться в кунге. Услышав свой позывной в диалоге майора с киргизским ментом, он поудобнее уселся в кресле, вытер ладонь о штаны и перехватил джойстик, управлявший автоматическим дистанционным стрелковым комплексом, установленным на крыше. На экране последние несколько минут красовалась трясущаяся физиономия толстяка, на лбу которого уже сошлись полоски перекрестия прицела. Оставалось лишь нажать на кнопку, чтобы отправить негодяя к праотцам. Но для этого нужен приказ, и именно его ожидал молодой человек, настраивая свою «адскую машину». Теперь, когда команда прозвучала, Костя-Геня приготовился действовать. Выходило так, что Батя берет на себя толстяка, Злой обрабатывает круглолицего, его страхуют Баюн и доктор. А на долю Гени с «АДСК» выпала нейтрализация стрелка.
Геня чуть тронул управление влево. Маленькие, но мощные электромоторы бесшумно развернули 9-мм пулемет на крыше кунга в сторону бандита. Движение замаскированного в основании антенны комплекса осталось незамеченным с улицы. Тени на мониторе качнулись, изображение на миг размылось, но тут же сфокусировалось и стало четким. При желании оператор комплекса мог без труда подсчитать прыщи на носу недоноска, собирающегося стрелять в русских солдат. Только Косте такие выкрутасы были ни к чему: уж коли он на ходу и в условиях ограниченной видимости с двух выстрелов вывел бандитское авто из строя, пробив две шины, то в неподвижную мишень с двадцати метров попасть сможет и при гораздо меньшем приближении. И жестянка на колесах, за которой пытался укрыться враг, его не спасет.
Уголок прицельной сетки в своем «путешествии» от объекта к объекту остановился в области переносицы человека с «калашниковым», затем плавно сместился, подчинившись воле снайпера, под правый глаз. Выстрел в любую из этих точек смертелен: прошив, как бумагу, тонкие лицевые кости, разогретый скоростью металл разносит вдрызг основание черепа, прерывая путь импульсов от коры головного мозга к мышцам-исполнителям. Сознательно нажать на спусковой крючок после такого попадания человек не сможет, как, впрочем, и ничего больше. Правда, есть риск, что мускулы конечности сведет в предсмертной судороге так, что зажатое в ней оружие произведет выстрел. Это минус — заложники могут пострадать. Геня об этом знал не понаслышке, а потому очень надеялся на тяжелые пули с высоким останавливающим действием. Проще говоря, своим огнем он собирался напрочь смести с дороги того, кто посмел угрожать его товарищам…