— Мы разговаривали по телефону. Нина может назвать точное время.
— Время у него здесь помечено — три часа дня. Почему он хотел добиваться отсрочки?
— Ему требовалось больше времени на подготовку к процессу, а может быть, он просто надеялся получить с меня побольше денег. Я сказал ему, что мы и так готовы, и теперь повторяю это вам. Мы готовы!
Я позволил себе усмехнуться.
— Дело в том, что вы не юрист, Уолтер. А я — юрист. И готовой стратегии защиты я не вижу. Думаю, поэтому Джерри и хотел отложить слушание. У него не было фактов, на которые он мог бы опереться.
— Неверно. Это у обвинения нет фактов.
— Позвольте мне объяснить вам, как происходит слушание, — устало сказал я. — Первым слово получает обвинитель, он излагает свою точку зрения на дело. Это дает нам возможность опровергнуть некоторые из его утверждений. Затем наступает наш черед, мы перечисляем свидетельства, говорящие в вашу пользу, и излагаем свою, альтернативную, теорию насчет того, как было совершено преступление.
— Ну и прекрасно.
— Ну так вот, из документов, которые лежат в этой папке, следует, что у Джерри имелись контраргументы для любых возможных утверждений обвинения, имелись планы перекрестного допроса свидетелей прокуратуры. А вот наступательной стратегии у него не было — не было альтернативных подозреваемых, альтернативных теорий, ничего. Он хотя бы раз обсуждал с вами стратегию вашей защиты?
— Нет. Мы собирались поговорить об этом, но его убили. Джерри сказал, что у него есть какая-то «волшебная пуля», однако чем меньше я буду о ней знать, тем будет лучше.
Этот термин я знал. «Волшебной пулей» именуется улика или свидетель, которых вы до поры до времени прячете в рукаве и которые могут развалить, точно карточный домик, все доводы обвинения или по крайней мере внушить присяжным серьезные сомнения на их счет.
— Вам хоть что-нибудь известно об этой его «волшебной пуле»?
— Только одно: Джерри сказал, что обнаружил кое-что, способное выбить обвинение из седла.
— В таком случае совершенно непонятно, почему он заговорил с вами в понедельник об отсрочке процесса, — сказал я, думая, впрочем, об исчезнувшем ноутбуке Винсента. Может быть, в нем-то «волшебная пуля» и содержалась? И не из-за нее ли убили Винсента?
Как бы там ни было, нам следовало двигаться дальше.
— Ну хорошо, Уолтер. У меня «волшебной пули» нет. Однако, если Джерри смог найти ее, значит, смогу и я. Давайте поговорим об альтернативной теории.
— Давайте. Только я не понимаю, что это значит.
— Это значит, что у обвинения имеется своя теория насчет того, как было совершено преступление, а у нас должна иметься своя. Теория обвинения состоит в том, что вас разозлила неверность жены, а развод с ней обошелся бы вам слишком дорого. Поэтому вы отправились в Малибу и убили жену и ее любовника. После этого вы спрятали орудие убийства или выбросили его в океан и позвонили по девять-один-один. Однако подкреплением этой теории служат только следы пороховой гари на ваших руках, и это практически все.
— Их тест дал ложные результаты! Я ни из какого оружия не стрелял. И Джерри сказал мне, что вызовет в свидетели лучшего эксперта страны и тот докажет: тестирование было проведено из рук вон плохо.
Я кивнул:
— Да, но обвинение представит собственного эксперта, который скажет прямо противоположное. В самом лучшем для нас случае результаты тестирования суд принимать во внимание не станет. Однако обвинение по-прежнему будет напирать на мотив убийства и на возможность его совершения. Вы знали, заявит оно, что Рильц — любовник вашей жены, а затем представит доказательства того, что развод обошелся бы вам в сотню миллионов долларов.
— Все это бред.
— Немалое число их утверждений можно опровергнуть. Это своего рода танец на ринге, Уолтер. Обмен ударами. Одни удары нам удастся отразить, другие — обратить против них же, однако в конечном счете они нанесут нам ударов больше, чем мы сможем блокировать, и именно поэтому защите требуется альтернативная теория. Мы должны снять с вас тень подозрения и бросить ее на кого-то еще. Обвинителем на вашем процессе будет Джеффри Голанц, и это очень опытный профессионал. Он не проиграл пока ни одного процесса. А их было что-то около двухсот семидесяти.
Эллиот задумчиво кивал, глядя на полированную поверхность стола. Я посмотрел на часы. Время шло, мне следовало поторапливаться, иначе я не успею вовремя забрать дочь.
— Ну хорошо, — сказал я. — Нам нужно обсудить еще один вопрос. Я хочу добавить к команде защиты пару человек. Консультанта по отбору присяжных и специалиста, который поработает над вашим имиджем и манерой дачи показаний.