— И как это связано с Наталией Велит?
— Никак. Однако, помимо того, что Фарг пользовался «Банко Романо», чтобы переводить деньги в Люксембург, сам Д'Изола играл очень заметную роль в «свинцовые годы». В начале восьмидесятых, когда банк оказался замешанным в очень крупном финансовом скандале, он чуть было не разорился. Д'Изола сотрудничал с Институтом по религиозным делам (так называется ватиканский банк), возглавлявшимся монсеньором Марцинкусом. В то время следователи подозревали, что он отмывал деньги для некоторых политических партий, в частности, для христианских демократов, но формально доказать это так и не удалось. Впоследствии эти деньги пошли на борьбу с подъемом левацкого движения в Италии. Иными словами, на финансирование покушений и убийств. Короче говоря, Д'Изола был замешан во всех темных делах той поры. Когда пришло время подводить итоги, его банк едва не повторил судьбу «Банко Амброзиано». Ему удалось сохранить основное и избежать процесса, без сомнения, с помощью взяток. С тех пор он занят тем, что заново покупает себе уважение в обществе.
— Коплеру удалось установить прямую связь с Луиджи Кантором?
— Нет, но Д'Изола и он были участниками одной игры. Может быть, Кантор увез с собой какие-то компрометирующие документы? Представьте себе, ведь он мог угрожать Д'Изоле, что перед смертью вытащит на свет божий какие-то старые истории. Ведь есть сколько угодно примеров, когда обреченные люди находят последнее удовольствие в том, чтобы свести старые счеты.
Лопес скептически пожал плечами. Кто станет бояться старика, стоящего одной ногой в могиле, спустя четверть века?
— И что же, Томмазо Д'Изола приехал с киллером убивать Кантора, его сына и всех их знакомых только ради того, чтобы окончательно поставить крест на и без того забытом деле? По-моему, это высосано из пальца. Если он не хотел светиться, то явно промахнулся. Учитывая количество трупов, которое он оставляет за собой, лекарство оказалось страшнее болезни.
— Д'Изола провел неделю в Париже, — настаивала Сара, твердо настроившись довести свои рассуждения до конца. — Сегодня днем я разговаривала с начальником службы безопасности аэропорта Шарля де Голля. Именно Д'Изола прилетел по билету, заказ которого был оформлен квитанцией, присланной Коплеру. А в Рим он улетел сегодня утром, в десять тридцать пять, примерно в то время, когда нашли тело Коплера. Еще несколько звонков, и я обязательно выйду на его след в каком-нибудь крупном отеле. Д'Изола — наш человек, я в этом уверена.
— Тот факт, что он находился в радиусе десяти километров от места убийства, еще ничего не доказывает.
— Нет, — согласилась Сара, — но другого следа у нас нет...
Несколько секунд Лопес молчал. Потом налил себе еще один стакан виски.
— Сегодня днем мне звонил руководитель аппарата министра. Он считает, что расследование идет слишком медленно, и требует результатов. Он просил меня снять тебя с этого дела. Я сказал, что подумаю над этим предложением. Он дал мне понять, что у меня есть время до завтра, а там, если я не отправлю тебя в службу сбитых собак, нам обоим придется подбирать трупы бомжей.
— Но, послушайте, комиссар, вы же не можете...
Лопес властным жестом остановил ее.
— Отлично могу. Особенно если мне приказывает второй человек в министерстве. Я думаю, Сара, что тебе нужен отпуск. Я поступил как скотина, бросив тебя в одиночку на это дело. Оно из тебя всю кровь выпило. Ты должна отдохнуть.
— Я себя прекрасно чувствую. Уверяю вас.
Сара поставила свой стакан на столик. Потом поднялась, взяла куртку, надела ее.
— Вы хотите, чтобы я подала заявление об уходе сейчас же, или подождете до завтра?
— Сара, не цепляйся к каждому моему замечанию. Ты на последнем издыхании, это за километр видно. Я официально даю тебе недельный отпуск. И более того, будучи очень милым начальником, я дарю тебе билеты на самолет. Вот, держи...
Он вытащил из кармана конверт и бросил его на стол рядом с пустым стаканом. Сара не обратила на конверт ни малейшего внимания.
— Плевала я на ваши билеты, комиссар. Отпуск мне не нужен, и точка. Лучше дайте мне работы.
Лопес лукаво улыбнулся и уселся поглубже в кресле. Казалось, ссора доставляла ему удовольствие, что еще больше разозлило Сару.
— Комиссар, вы надо мной издеваетесь. Я ухожу. Найдите себе другую дурочку для следующих говенных расследований!
Она повернулась и пошла к двери.
— Прежде чем меня оскорблять или стрелять мне в голову, — продолжал Лопес, — ты бы хоть посмотрела, куда эти билеты.
Он нагнулся к конверту, вынул билеты и разложил их на столе.
— Ты едешь в Рим. На целую неделю. Я забронировал тебе номер в гостинице в самом центре. Это войдет в служебные расходы, и твои счета из ресторанов — тоже. Обрати внимание, я тебя не прохлаждаться отправляю. Я хочу, чтобы ты покрутилась вокруг Томмазо Д'Изолы и поискала следы его участия в этом деле. Но соблюдай дистанцию, пока я не заручусь международной юридической помощью. Пока судья составит прошение, пройдет несколько дней. Пока что ты будешь просто туристкой, приехавшей посмотреть памятники античности. В случае проблем прикрыть тебя я не смогу.
— Не понимаю. Зачем вы это делаете, комиссар? Зачем вы берете на себя такой риск?
— Я люблю тебя, девочка. Очень люблю, потому что своим поганым характером ты очень напоминаешь мне мою бывшую жену. К тому же я ненавижу, когда мне указывают, как я должен обращаться с подчиненными. Ты не уйдешь с этого дела, пока я сам тебя не прогоню. А этот кретин из министерства может засунуть свои приказы туда, где им самое место. В любом случае, на ближайших выборах его прокатят.
Сара вдруг страшно смутилась.
— Простите, что я так вела себя... Мне не следовало так с вами разговаривать.
— Не бери в голову. Мне не понравилось бы, если бы ты позволила делать с собой что угодно и никак не среагировала. А теперь иди и отдохни. Самолет у тебя завтра, в семь утра. Тебе надо выглядеть свеженькой.
Лопес встал и проводил Сару до входной двери.
— Сара, последнее... — сказал он, открывая дверь.
— Да, комиссар?
— Никому не рассказывай, что у меня на стенах не висят афиши Синатры. Я тридцать лет потратил на создание этой легенды и хочу, чтобы она сохранилась до моего ухода на пенсию. И привези мне достаточно доказательств, чтобы упечь этого мерзавца в тюрьму на пожизненное... В память о Коплере.
Сара кивнула и положила билеты в карман куртки.
— В память о Коплере.
45
Когда я проснулся от телефонного звонка, только-только пробило восемь утра. Еще не придя в себя после вчерашних коктейлей, я не сразу вычислил собеседника.
— Алекс? Хорошо выспался?
— Гениально, — вяло ответил я, узнав голос Тененти. — С сегодняшнего дня решительно отказываюсь от фанты.
Тененти не отреагировал на последнюю реплику. Если она и показалась ему глупой, он ничем не выдал этого. Создавалось впечатление, что он в отличном настроении.
— Я уже еду, — продолжал он. — Я буду минут через десять. Подхвачу тебя перед отелем?
— Черт, Серджо... — простонал я. — Еще рано...
Это была не констатация, а мольба. Разумеется, Тененти не принял ее во внимание. Он заговорил тем нравоучительным тоном, которым отец не решался разговаривать со мной с тех пор, как мне исполнилось двенадцать лет.
— Алекс, сегодня утром у нас много дел. И надо браться за них прямо сейчас.
— Мне бы пару таблеток амфетамина, и я продеру глаза. У тебя ничего такого нет под рукой?