– Не за что пока. Завтра придешь на тренировку.
– Постараюсь!
– Ну, тогда до завтра!
– До завтра!
Глава 3
Наташа не чувствовала боли, она вообще не чувствовала своего тела. Она чувствовала страх. Даже ужас! И ведь она слышала, что в районе участились изнасилования и именно недалеко от Ледового Дворца, но почему–то все равно решила срезать путь через курган.
На шедшего навстречу ей высокого мужчину в накинутом капюшоне она вначале не обратила внимания, а когда осознала, что в радиусе трехсот метров нет никого кроме их двоих, и он может оказаться насильником, было уже поздно. Его руки ловко перехватили ее шею и через несколько секунд мозг, переставший получать в достаточной мере кислород, отдал приказ на отключение сознания.
Наташа была красивой. По-настоящему красивой, этим она пошла в маму. Выше среднего роста, с осиной талией, пышными бедрами, длинными ногами и высокой грудью. С постоянным выражением легкого превосходства на лице, с правильными, точеными чертами и большими карими глазами с огромными ресницами…
Запах нашатыря привел девушку в чувство, но лучше бы она оставалась в беспамятстве. Полностью обнаженная, преступник снял с нее даже обувь, она лежала спиной на ворохе одежды, на глазах была какая–то повязка, а во рту кляп. Насильник лежал на ней и интенсивно, с яростью входил в нее, прижимая ее руки к земле. Затем он перевернул девушку на живот и продолжил начатое. Через несколько минут он издал удовлетворенный рык, поднялся и с силой хлопнул девушку по упругой белой ягодице. Наташа беззвучно лежала, ожидая, когда маньяк уйдет, но вместо этого, ее голову за волосы оторвали от земли и приложили к лицу едко пахнущую ветошь…
***
Я стоял во весь рост на голгофе, условном пике условного кургана. Огромный холм, образованный свозимым грунтом при застройке Веселого поселка в семидесятых годах, на месте бывшей Яблоновской свалки, стал популярным местом проведения досуга местными жителями в погожие дни, и зимой, и летом. Кто назвал холм курганом неизвестно, но название прижилось и крепко вошло в обиход.
С голгофы просматривалась часть улицы Ворошилова, примыкающей улицы Латышских Стрелков и Российский проспект. Недавно меня позабавило высказывание одной молодой женщины, которая, разговаривая со своим мужем, назвала перекресток улицы Ворошилова и улицы Латышских Стрелков перекрестком Ворошиловских Стрелков. Кто знает, возможно, со временем, и это название закрепится в лексиконе местных жителей. Особенно когда там достроят церковь. Храм на Ворошиловских Стрелках?! Ну а что, по мне, так очень даже звучит!
А вот и появился тот, кого я высматриваю последние тридцать минут. Велосипедист показался со стороны Российского проспекта и целенаправленно ехал в сторону кургана. Через несколько секунд, проехав мимо спортивной базы хоккейного клуба «СКА», он исчез из поля зрения, скрытый откосом кургана. Я посмотрел на часы – 23:18. Точно в заданном временном промежутке. Что ж, надо окончательно убедиться, что это он и вызывать Кирилла.
Велосипедист как будто сквозь землю провалился, но через двадцать минут меня привлекло движение в кустах у самого среза воды. Я спустился к реке и застал ужасную картину. Крупный мужчина, значительно крупнее меня, насиловал девушку. Девушка была полностью ногой, и бесчувственной куклой раскинулась под насильником. Даже при скудном освещении расположенной на противоположном берегу высотки, было видно, как в такт каждого движения маньяка дергается голова девушки. С закрытыми глазами и красивым непроницаемым лицом.
Я стоял в ступоре и в шоке смотрел на развернувшуюся на моих глазах ужасную сцену. Маньяк перевернул девушку на живот, извлек из куртки какой–то тюбик и выжал его содержимое на свой возбужденный половой орган.
– Всё! Сдавайся! – зачем–то крикнул я, хотя собирался позвонить Кириллу, чтобы он провел задержание с соблюдением всех процессуальных норм.
Насильник пружиной взмыл вверх, натягивая на ходу штаны. Бежать ему было некуда. Склон был крутым и на единственном месте, где можно было спуститься к воде, находился я. Он, конечно, мог прыгнуть в реку и переплыть ее, но мужчина в мокрой одежде привлечет внимание прохожих, которые впоследствии смогут его опознать.
Видимо, маньяк подумал также и потому с какой–то звериной яростью бросился на меня. А я не учел одного, понадеявшись на свое владение дзюдо. Он ударил меня кулаком в лицо. На кулаках я не дрался с восьмого класса, а обучаясь в Академии Гражданской Авиации всячески избегал драк, если в лицо мог прилететь кулак. Сломанный нос ставил огромный и жирный крест на дальнейшей карьере штурмана авиации.