В голове у нее все смешалось, мысли перепутались, она устала. Подойдя к церкви, мужчина отпустил руку Разалии и велел идти вперед. Видимо, он стыдился показываться с нею. Она повиновалась, но у церкви на минутку остановилась перед распятием и перекрестилась.
— Во имя отца и сына и святого духа. Вот ты и вспомнил обо мне, господи!
И она снова завела разговор с богом. Но когда они подошли к дому, Маттиа толкнул калитку и за ней раздался собачий лай. Разалия вспомнила, как натравили когда-то на нее этого самого пса. И пока она шла через двор, по привычке осыпая собаку проклятиями, она все время думала, что непременно ее отравит.
Доля добычи
(Перевод Р. Миллер-Будницкой)
После долгих месяцев засухи горная речка так обмелела, что колеса мельницы, хозяином которой был падре Максиа, остановились. И как только смолк их мерный стук, сразу словно замерла и вся жизнь в этой тихой долине. Каштановые рощи стали багряными и раньше времени сбросили листву. Тусклое, мертвенно-спокойное небо нависло над лесистыми вершинами, и обычно лазурные горы Барбаджи потемнели и казались свинцовыми, словно в зимние дни. Но в тот вечер небо наконец-то покрылось тучами. Дон Пеу, разорившийся брат владельца мельницы, лежал на спиленном каштане с крестообразно раскинувшимися ветвями и ждал дождя, всем своим существом разделяя страстную жажду иссохшей долины.
Наступила ночь. Ветер несколько раз налетал порывами, проносясь то вверх, то вниз по лесистым склонам, потом все замерло в ожидании. Бледные зарницы, еще только предвещавшие молнии, вспыхивали на темном горизонте, и казалось, кто-то там, вдали, пускает зайчиков огромным зеркалом. Дон Пеу вспомнил о море, которое лежало внизу, у другого края долины, и ему почудилось, что оно отражается в небесах. На море сейчас тоже, наверно, разыгрался шторм, в этом году повсюду царили смятение и бури. Может, виной всему и вправду комета и дальние землетрясения? Дон Пеу прочитал об этом в газетах, найденных им в печи па старой мельнице. И на его долю в этом году выпало больше, чем когда-либо, бедствий: жажда, голод и бури. Но он не терял надежды на то, что еще вернутся красные денечки, а пока, в ожидании, дремал на поваленном стволе каштана возле мельницы.
Во сне он видел, как женщины в красных капюшонах поднимались к нему на гору, верхом на маленьких, будто игрушечных, лошадках, навьюченных мешками с зерном. Одна из них спрыгнула с седла прямо возле него и, пока он галантно помогал ей разгружать поклажу, рассказывала ему деревенские новости:
— Видела вашего брата, падре Максиа. Он все такой же тощий, просто не верится, что это хозяин мельницы.
— А какой толк от муки, если все время постишься?
— Ну, иногда худеют и от огорчений, дон Пеу.
— У моего брата их нет, — отвечал он, обретая перед деревенской бабенкой всю свою гордость синьора.
Что ж, по правде сказать, он доставлял брату нимало огорчений и в конце концов даже поселился вот здесь, на мельнице, так как не нашел другого пристанища. Но все равно — он никому не позволит судачить о своих семейных делах!
Одно сновидение сменялось другим. Сначала ему привиделось бурное море, потом пароход, рассекающий волны, черные и вязкие, как расплавленная смола. Вокруг стоял ужасающий грохот. За путниками по пятам следовала смерть.
Он очнулся и встал: сон взволновал его. Усевшись на поваленный ствол, он весь согнулся, пытаясь унять сильное сердцебиение. Да, видно, другого выхода не было, недаром брат, выгоняя его прошлой зимой из дому, сказал:
— Отправляйся в Америку, убирайся отсюда!
И дал ему денег на дорогу. Но дона Пеу все время преследовало видение разъяренного океана, и он стал подумывать о том, что синьору не пристало эмигрировать, как простому поденщику. А тут еще деньги разошлись, и вряд ли он сможет получить когда-либо снова такую же сумму.
Вдруг ему послышался странный шум: как будто на сухие листья падали капли дождя. Он поднял глаза и увидел, что на западе звезды скрылись за тучами. Но дождя все еще не было. А шум приближался: уже явственно раздавались шаги человека, поднимавшегося по горному склону, и вскоре перед доном Пеу выросла высокая, сухая, крепко сколоченная фигура мужчины.
— Диеку, ты уже здесь? А где же остальные? — спросил пришелец. Поняв, что обознался, он несколько мгновений растерянно озирался по сторонам. Но сухая листва на тропинке уже снова шелестела под чьими-то ногами, и вскоре рядом с ним появились еще двое мужчин. Все они были закутаны в длинные плащи с капюшонами, надвинутыми на самый лоб, у всех было оружие. И тут дон Пеу понял: он попал на условленную встречу разбойников.