— Это невозможно. Во-первых, я человек подневольный. Все решает мой король. А, во-вторых, ваш замысел неосуществим. Рано или поздно вы попадете в лапы к Пахану и там, под пытками, покажете, что я оказал вам содействие. А это очень хороший повод обвинить Злыгада в ереси.
— И как долго вы намерены нас прятать?
— Прятать?
— Ты же сказал, что мы исчезнем.
— Да, вы исчезнете. Навсегда. Во избежание каких-либо неожиданностей, вас убьют. А тела действительно надежно спрячут. Но перед этим вас ожидает беседа с королем. Пристрастная беседа. Конечно, пытки Злыгада, по сравнению с делом рук генсека, — детские шалости. Но это только по сравнению. Больно будет, это точно. И пусть вам даст бог, или в кого вы там верите, силы и терпения. Хотя, думаю, девчонку пытать не будут. Скорей всего, Злыгад велит перед тем, как убить, отдать ее на утеху верным солдатам.
Казалось, ни угроза смерти, ни предваряющие ее пытки не испугали так Лялечку, как последняя фраза Лобадеса. Чёртовушка встрепенулась:
— Нельзя меня солдатам! Никак нельзя! Оморковился совсем! Да я же заразная! Да, так сильно, что во мне даже микробы с вирусами дохнут, вот!
В этот момент распахнулась дверь, и в проем (не узкий) с трудом протиснулся здоровенный человек.
Лобадес проворно вскочил с нар, на которые он присел во время беседы, и бодро поприветствовал вошедшего:
— Мой король!
Злыгад был огромен. Минимум два с половиной метра ростом, ширина, естественно, уступала высоте, но незначительно. Взлохмаченные короткие волосы клоками торчали во все стороны.
— Я таких только в кино видела, — прошептала Лялечка мне на ухо, — думала ненастоящие, а компьютерные или надувные.
— Сиди, Лобадес, — громогласным басом разрешил король, — а если хочешь, можешь навсегда здесь оставаться.
И взорвался оглушительным хохотом, обнажая кривые, желтые зубы (клыки?). Ему, наверное, показалось, что он очень удачно и весело пошутил. Смех оборвался так же резко, как и вспыхнул.
— Вот, значит, они какие, — внимательный цепкий взгляд маленьких злобных глазок из-под узкого лба, — просто не терпится с ними побеседовать, — бас превратился в зловещее шипение. — Но придется подождать. Вы уж потерпите немного. До завтра. — Новая порция хохота. Король явно находился в прекрасном расположении духа. — Ты, Лобадес, разузнай завтра с утра, не пронюхали ли наши духовные наставники о пленниках, а если нет, то доставь их ко мне для «беседы». — Злыгад вновь порадовал нас своим весельем. — Все. Пошли.
Он кивком велел своему подчиненному следовать вперед, потом напоследок, уже находясь в коридоре, одарил нас колючим взглядом, после чего захлопнул дверь с такой силой, что откуда-то сверху посыпались мелкие и не очень камешки. Лязгнул тяжелый засов. Удаляющиеся шаги нескольких пар ног засвидетельствовали, что мы остались одни.
Лялечка спрыгнула с нар, подбежала к двери, подобрала самый крупный из упавших сверху камень, имеющий клинообразную форму. Подсунула его под нижний край двери.
— Чик-пок — на замок! — Прокомментировала Чёртовушка свои действия. — Придут завтра за нами, а мы закрылись!
Конечно, спасти это нас никак не могло, но это было единственное, что можно было сделать в данных обстоятельствах.
Бог любви
В полумраке темницы вдруг появилось что-то белое, трепещущее, похожее на большую птицу. От неожиданности я вздрогнул. И, если честно, струхнул. А Лялечка отрешенно уставилась в стену, словно ее ни грамма не заинтересовало такое внезапное появление. Даже начала что-то насвистывать. Мне показалось, что мелодию «Волшебника-недоучки».
Приглядевшись, я понял, что это вовсе не птица, а маленький человечек с крыльями. Ребенок. Он и сам не меньше моего был удивлен своим появлением.
— О кась, куда это я и как?
— Ты в тюрьме.
— Надо же… — вновь удивился крылатый незнакомец, — и здесь сподобились…
— А ты кто?
— Божок языкастый, тьфу! Языческий. Амуреросом кличут. Слыхал?
— Краем уха.
— Ну, я, это, летаю везде, в людишек стреляю, — он продемонстрировал лук и колчан стрел, — фигурально, конечно. В смысле, не насмерть и не больно, и незаметно. А они после моих попаданий — того. — Распутный ангел неприличным жестом изобразил, чем занимаются люди после его выстрелов. — Детишки еще от этого получаются. Ну, так, в кого стрельбануть? Вообще-то, я всегда без спроса это делаю. Но раз уж вы меня видите, хоть и не должны… Боги что ли? Или ангелы?
— Чёрти. — Буркнула Лялечка.
— Одна фигня. Так будем кого-нибудь поражать всепожирающей страстью или мне улетать? Дел невпроворот…
— А ты сможешь своей стрелой короля местного поразить? — У меня зародилась зыбкая надежда, что влюбленный Злыгад будет не столь злобным и изощренным, и может, просто, без пыток, убьет нас.
— Без проблем. В кого его влюбить? В тебя? — Он направил лук на Чёртовушку.
Лялечка скривилась от отвращения и усердно затрясла головой.
— Тогда в тебя? — Амурерос похабно залыбился. — Я и такое могу. Мужская любовь немного своеобразна, но имеет место быть. По крайней мере, до сих пор ни кто не жаловался.
— Ни в коем разе.
— Как знаешь… Тогда говори, в кого требуется короля влюбить? Хочешь, в первого, кого увидит, или по фотографии?
— Вот это подойдет?
Я достал из кармана забытый и скомканный портрет царевны. То ли Фрюси, то ли Хрюси.
Ангел посмотрел на изображение, хмыкнул:
— Ты, оказывается, еще и юморист. Портретик забрать можно? С возвратом.
— Без вопросов. Хоть без возврата.
— Еще пожелания будут?
— Да, вроде, нет…
— Никак не пойму, как здесь оказался?..
Амурерос растворился в воздухе.
— Объяснишь? — Обратился я к Лялечке.
— А что, чуть что, сразу я? Как что-нибудь произойдет, так Лялечка тут же виновата. Нашел крайнюю. С чего ты взял, что я к этому причастна?
— Давай по честному…
— Ишь, что удумал, фигню какую, по честному… Но раз обещала тебе не брехать… Кто меня тогда за язык тянул? Нечаянно получилось, не хотела я.
— Вот, с этого места, пожалуйста, поподробней.
Лялечка была похожа на пойманную со шпаргалкой старшеклассницу.
— Я же не все прогуливала. Кое-что учила… Хотела вызволить нас из темницы, чтобы мы отсюда — фьють… А получилось, что он сюда, вот… Как, сама не понимаю. Еще разочек попробовать? — Она загорелась энтузиазмом. — Думаю, теперь должно получиться.
— Уверена?
— Ну, не то, чтобы…
— Тогда ни в коем случае! Вдруг, вместо амура появится какой-нибудь демон?
— Не исключено…
— Тем более…
Вновь появился Амурерос. Протянул мне холстину.
— Не вышло?
— Обижаешь. Фирма веников не вяжет. Гарантия — сто процентов. Пока не найдет ее, не успокоится. Сами не надумали?
— Как-нибудь без тебя разберемся.
— Ну, тогда прощевайте… Я полетел. Размножаемость повышать.
Гыгыкнув напоследок, ангел любви исчез.
Автоответчик
Утром лязгнул отпираемый засов, затем с обратной стороны двери раздалось натужное кряхтение и донеслось испуганное перешептывание:
— Почему не открывается?
— Не знаю.
— Не должны темницы запираться изнутри.
— Что будем делать?
— Давай вместе попробуем.
Снова кряхтение, теперь уже удвоенное, глухие удары плечами в кованую поверхность. Бесполезно. В Злыгандии умели строить темницы.
— Что теперь?
— Может за подмогой сбегать?
— А ты знаешь куда нас с тобой определят, если выяснят, что мы не способны даже безоружных пленников из темницы привести?
— Не знаю.
— А я догадываюсь, а, вот, что делать, не знаю…
Лялечка подмигнула мне и на цыпочках подкралась к двери.
— А что всегда делают, когда куда-нибудь приходят, а дверь закрыта? — Задала Чёртовушка наводящий вопрос незадачливым стражникам.
— Гм… Стучат… Но стучат кому-нибудь домой, а не в темницу!