Его рот у моего уха.
— Хорошая попытка, красавица. — Он ведет меня вперед, пока мой живот не упирается в обеденный стол.
— Я так понимаю, ты готов умолять? — спрашиваю я, задыхаясь.
Его губы опускаются к моей шее, и он целует и посасывает чувствительную кожу там.
— Посмотрим, кто в итоге будет умолять. — Одной рукой он все еще прижимает меня к себе, а другой скользит между моих ног. Низкое рычание отдается в моем плече, когда Хейс просовывает палец внутрь. — Я знал, что ты будешь готова для меня.
Откидываю голову ему на плечо.
— Делай что хочешь, но я никогда не буду умолять.
— Столько дерзости, — говорит он и нежно кусает меня. Его нога оказывается между моими, и парень медленно раздвигает мои бедра шире.
У меня перехватывает дыхание, когда он добавляет еще один палец.
— Думаю, тебе это нравится.
Он прижимается бедрами к моей пояснице, его эрекция упирается в меня, как стальная бита.
— С чего ты это взяла?
Раздается нелепый смешок, но быстро исчезает, когда он прижимает меня бедрами к столу. Хватка руки, прижимающей меня к нему, ослабевает, но я остаюсь на месте, прижатая его большим телом.
Я пытаюсь раскачаться на его руке. Найти освобождение, которое так близко к поверхности. Но он удерживает меня неподвижно ниже пояса.
Ладонь его свободной руки давит мне между лопаток. Мои руки упираются в стол, когда парень решительно наклоняет меня вперед. Мои соски напрягаются, соприкоснувшись с холодным мрамором стола.
Я прижата. Грудь опущена. Задница выпячена. Его рука творит волшебство между моих ног. Я не могу пошевелиться. Не могу оттолкнуться от него. И как бы близко я ни была к оргазму, все равно чувствую себя слишком пустой. Слишком далеко.
Я стону. Пыхчу. Прикусываю губу, чтобы не взмолиться.
Хейс накрывает меня, его обтянутая хлопком грудь прижимается к моей спине. Губы у моего уха.
— В чем дело? Выглядишь так, будто хочешь что-то сказать? — От юмора в его голосе мне хочется закричать. — Кажется, я знаю, в чем проблема. — Он дразнит меня своими порочными пальцами. — Тебе отчаянно хочется кончить, но ты знаешь, что я буду держать тебя здесь, вот так, на краю, пока ты не начнешь умолять.
— Ладно, хорошо, — выдыхаю я. — Хочешь, чтобы я умоляла... о, мой.., — Мои слова растворяются в стоне, когда он вознаграждает меня твердым, глубоким движением пальцев.
— Я жду. — Он все еще сверху, его вес на мне, его бедра прижимают меня к столешнице, а рука то дразнит, то отступает.
Из моей груди вырывается дикий рык.
— Пошел ты!
Все его тело замирает. Даже дыхание. Его губы находят мое ухо.
— Достаточно хорошо.
Его вес в мгновение ока покидает мою спину. Его пальцы покидают меня, и я слышу, как расстегивается молния. Затем резко он заполняет меня. От основания до кончика Хейс входит в меня сзади.
Я задыхаюсь от грубой и восхитительной силы всего этого. Его руки, оставляющие синяки, ложатся на мои бедра. Приподнимаюсь на руках и прижимаюсь к нему спиной. Я хочу чувствовать его повсюду — глубоко внутри моего тела и в своей душе.
Словно прочитав мои мысли, он хватает меня за ногу и тянет ее вверх, чтобы упереть мое согнутое колено в стол. Новый угол помогает ему войти в меня еще глубже, и я не чувствую ничего, кроме него.
С каждым толчком его бедер я все ближе подхожу к краю разрядки, пока не начинаю балансировать. И именно там он удерживает меня. Прямо на пороге оргазма, так близко, но недосягаемо. Как, черт возьми, он это делает?
Я обзываю его всеми самыми грязными словами. Наконец, решаю взять дело в свои руки и просовываю руку между ног. Но он хватает меня за запястья и прижимает мои ладони к столу, его большие ладони поверх моих, удерживая их на месте.
— Засранец, — стону я, пока он продолжает доводить меня до исступления.
— Тебе это нравится, — выдыхает он мне в ухо. — Тебе нравится вызов. Борьба. Не забывай, я тебя знаю.
Хейс прав.
Это часть причины, по которой я никогда не смогу влюбиться в Тэга. Он редко бросает мне вызов. Никогда не спорит со мной. Между нами все слишком сдержанно. Ни искры, ни тем более огня. Но с Хейсом мы могли бы сжечь все это здание дотла тем огнем, что бушует между нами.
— Хейс... — Его имя срывается с моих губ со стоном.
— Ну же. — Он слышит отчаяние в моем голосе.
Я прикусываю губу. Отказываясь умолять.
Он отпускает мои руки. Затем кладет ладонь мне на горло и тянет меня вверх и назад. Другой рукой сжимает мою грудь, дразнит и теребит сосок. Наша разница в росте, а также мои колени на столе, его властная хватка на моем горле и боль-удовольствие от его внимания к моему соску отправляет мой разум в штопор. Не существует ничего, кроме удовольствия. Я хочу его. Нуждаюсь в нем. И наконец... я умоляю.