Я почесываю затылок, чувствуя себя чертовски неловко.
— Не думаю...
— О, точно. Ты уже занимаешься сексом с моей мамой!
Ванесса стонет и утыкается лбом в ладони.
Я сижу, как бесполезный тупица, с отвисшей челюстью, потому что... что... как... я не знаю, как на это реагировать.
Хейван наклоняет голову, ее взгляд становится острее.
— Значит, не отрицаешь этого.
— Нет.
Она поднимает брови.
— Больше никакой лжи, да?
— Я никогда не лгал тебе.
Она наклоняется вперед, словно хочет выцарапать мне глаза.
— Ты спал с моей мамой все это время!
— Не все это время.
— И ты лгал об этом!
— Нет. Ты никогда не спрашивала. Это не то, что я стал бы от кого-то скрывать.
Она моргает, как будто мои слова выбили ее из колеи.
— Честно? — Я подаюсь вперед на своем сиденье, упираясь локтями в бедра. — Если бы мои родители сказали мне в семнадцать лет, что они все еще занимаются сексом, меня бы стошнило. Поэтому не думал, что ты захочешь узнать, чем мы с твоей мамой занимаемся.
Хейван кривит лицо.
— Фу. Не хочу.
Я пожимаю плечами.
— Ну вот.
Ванесса смотрит на меня и на Хейван широко раскрытыми глазами. Если не ошибаюсь, думаю, она оценила мои слова.
— Хейван. — Я стараюсь смягчить свой голос. — То, что сделали Дэвид и Лия, непростительно. Ты имеешь полное право злиться и хотеть уехать из Нью-Йорка. Но могу я попросить тебя взять день на размышления?
Она все еще смотрит на меня.
— Назови мне хоть одну вескую причину, по которой я должна остаться.
Это легко.
— Потому что мы только познакомились. Мы потеряли семнадцать лет. Я только что вернул тебя и знаю, что в конце концов мне придется снова отпустить тебя, но... Я надеялся, что у меня будет немного больше времени.
Выражение ее лица смягчается.
— Я не могу оставаться здесь и видеть Дэвида каждый день.
— Ты и не будешь. Его уволили вчера вечером.
Ванесса выглядит такой же потрясенной, как и Хейван.
Я хихикаю.
— Поверь мне. Так лучше. Если я увижу его снова, не думаю, что смогу удержаться от того, чтобы причинить ему боль.
Губы Хейван дергаются.
— Тебе придется встать в очередь за мной.
— И за мной, — вставляет Ванесса.
— Справедливо.
Хейван вздыхает.
— У меня есть планы на завтра с Джордан. Думаю, мы могли бы остаться. — Она смотрит на маму.
Ванесса жует внутреннюю часть щеки и пожимает плечами.
— Как хочешь.
Все напряжение и воздух, который я сдерживал, улетучиваются с этими словами. Они остаются.
— Слава богу. — Я опускаю лицо в ладони. Когда поднимаю взгляд, Ванесса прижимает Хейван к себе. Ее губы прижаты к волосам дочери, а глаза закрыты.
Я мог бы жить, видя такое каждый день, и умереть счастливым человеком. Видеть, как моя Ванесса утешает нашу дочь, нашу почти взрослую дочь, как будто она еще совсем малыш. Кажется, возраст не имеет значения, когда речь идет о связи матери с ребенком. Как будто Хейван всегда будет ее маленьким ребенком, независимо от того, сколько ей лет.
— Значит, все решено? — переспрашиваю я, чтобы убедиться, что не ослышался.
— Пока, — говорит Хейван с ухмылкой.
Умница, прямо как ее мама.
Мне это нравится.
Мой телефон вибрирует в кармане. На экране высвечивается имя моей невестки. Я нажимаю на кнопку, чтобы отправить звонок на голосовую почту, но почему-то останавливаюсь и отвечаю на звонок.
— Что?
— Послушай, — говорит Джордан. — Знаю, что в школе для проклятых, где ты учился, не учат состраданию, поэтому ради моей драгоценной племянницы я решила дать тебе небольшой совет.
Ванесса и Хейван остаются, свернувшись калачиком, на диване, а я ухожу внутрь, чтобы ответить на звонок. Закрываю за собой дверь во внутренний дворик.
— О чем ты говоришь?
— Джеймс рассказал мне, что случилось.
Логично. Джеймс гораздо ближе к Алексу и Джордан, чем кто-либо другой. Я полагал, что он останется дома, отсыпаясь после выходных, проведенных с подростками и ночных разъездов. Похоже, он сразу же отправился на работу к Алексу.
— Две самые важные вещи, которые нужны девушке после такого уровня предательства. Знаешь какие?
Я пожимаю плечами.
— Украшения и отпуск?
Она стонет.
— Тебе еще стольким вещам нужно научиться.
Я скрежещу зубами.
— Ближе к делу.
— Она должна быть окружена своим племенем и есть много мороженого.
— Племенем?
— Друзья, Эйнштейн. Для человека, способного одним взглядом превратить людей в камень, ты удивительно туп. — Она вздыхает. — Учитывая, что ее предал один из членов ее племени, нам придется пустить в ход тяжелую артиллерию.
— Я даже не собираюсь спрашивать, потому что знаю, что ты мне скажешь.