Виски, скотч, текила, ром? Ответ не имеет для меня значения.
Я опрокидываю полстакана одним большим глотком.
— Текила. — Слово с трудом вырывается из моего пересохшего горла.
Хадсон опрокидывает в себя гораздо меньшую порцию.
— Мне показалось, что это уместно. — Он наливает нам еще две порции.
Я выпиваю свою, затем ставлю пустой стакан на стол.
— Ты знал?
Тот факт, что он наливает третью порцию, выдает его ответ. Хадсон опустошает стакан и чмокает губами, прежде чем пробормотать:
— Да.
Не горячись. Выбивание дерьма из своего близнеца не принесет ничего хорошего. Хотя, возможно, это будет приятно.
— Как долго? — На этот раз я сжимаю кулак на случай, если мне придется его ударить.
— Хейс, ты действительно хочешь поговорить об этом прямо сейчас?
Я наклоняю голову ровно настолько, чтобы поймать его взгляд.
— Как. Долго.
Выражение его лица искажается от сожаления.
— Все время.
Я сжимаю зубы так сильно, что боль пронзает мою челюсть.
— Ты знал, что у меня есть дочь.
Хадсон не отвечает. Ему это и не нужно. Выражение лица говорит само за себя.
— И ты не подумал сказать мне.
— Ванесса заставила меня пообещать...
Мой стакан разбивается о ближайшую стену. Бутылка текилы — следующая. Я встаю. Отбрасываю барный стул и слышу треск там, где он приземляется.
— Ты мой брат! Моя плоть и гребаная кровь! — Следующим я швыряю его стакан, но ярость не утихает.
— Хейс...
— Не разговаривай со мной! — Я двигаюсь к двери, расшвыривая все, что стоит на моем пути. — Оставь меня в покое, мать твою!
Захлопываю его входную дверь с удовлетворительным треском, бью по кнопке лифта до крови в костяшках пальцев и рву руками волосы, ожидая, когда эта чертова штука доставит меня на уровень земли, чтобы я мог убраться к черту подальше от всех этих... чувств.
Ванесса
Выйдя из квартиры Хадсона, я поймала такси до своего отеля, где зарегистрировалась, заказала пасту и бутылку вина в номер и поглощала их до тех пор, пока дрожь в груди не улеглась. Только тогда почувствовала себя достаточно крепкой, чтобы позвонить Тэгу и рассказать ему о том, что произошло. Прислонившись к изголовью кровати, с бутылкой вина в руке и включенным по телевизору реалити-шоу, я изливаю душу.
— Мне так жаль, — говорит он, и сострадание, звучащее в его голосе, угрожает вывернуть меня наизнанку. — Я знаю, ты надеялась, что тебе никогда не придется рассказывать ей о доноре спермы.
Одергиваю подол своей слишком короткой футболки, пытаясь прикрыть пупок. В спешке собирая вещи для поездки в Нью-Йорк, я умудрилась засунуть в сумку спальную рубашку, но без штанов.
— Хейван всегда была такой умной и любопытной. Я должна была догадаться, что та накопает информацию о своем отце. Но как она узнала? — Отпиваю глоток вина. — В последнее время она была такой отстраненной. Я думала, это просто подростковое дерьмо, но, кажется, Хейван уже давно все знает. Уф. — Я откидываю голову назад и морщусь, когда мой череп ударяется о дерево. — Я такая глупая.
— Это не твоя вина, детка. — Я слышу, как на заднем плане течет вода, и представляю, что Тэг ополаскивает посуду после ужина, который сам приготовил и сейчас убирает. — Тебя всегда было достаточно для Хейван. Как ты могла знать, что она захочет большего?
Когда я ничего не отвечаю, потому что глотаю вино, он продолжает.
— Как долго вы двое пробудете в Нью-Йорке?
— Я не знаю. Кажется, она не готова со мной разговаривать. Но я не уеду, пока она не будет со мной.
— Я воспользовался запасным ключом Хейван, чтобы вернуть ее машину к вам.
— Спасибо, Тэг. Ты действительно мой самый лучший друг.
Тэг тихо выдыхает, и я представляю, как он хмурится.
— Я всегда готов помочь тебе. Дай мне знать, если могу еще что-то сделать. И держи меня в курсе.
— Обязательно.
— Обними мою девочку за меня.
— Я постараюсь, но она не позволяет мне подойти достаточно близко.
— Позволит. Дай ей немного времени. У нее сейчас слишком много информации.
— Да уж. — Черт, это полный отстой. — Я позвоню тебе завтра.
— Спокойной ночи.
Как только звонок отключается, я отправляю сообщение Хадсону.
Ванесса: Как она?
Сразу же появляются пузырьки с текстом.
Хадсон: Хорошо. Смотрит фильм и ест попкорн.
Я потираю грудь от боли, которая возникает от желания быть рядом с ней. Мне хочется поблагодарить его за то, что он присматривает за ней, сказать ему, как ценю то, что у нее есть безопасное место, где она может остаться, но не могу заставить себя набрать эти слова. Вместо этого пишу...