Хейс.
Черт.
Зачем Хадсону приглашать его?
Подумываю о том, чтобы попросить таксиста ехать дальше. Я могла бы проехать мимо него, вернуться в отель и заявить о пищевом отравлении.
Уже наклоняюсь вперед, чтобы сказать таксисту, чтобы он так и сделал, но потом думаю о Хейван. Ради нее я пройду сквозь огонь, пойду против армий и сожгу весь мир дотла. Конечно, ради нее я смогу противостоять Хейсу Норту.
Он всего лишь человек. Из плоти и крови, как и все мы.
С новой целью, с большими карими глазами Хейван и еще более впечатлительным сердцем на переднем плане моих мыслей, я отодвигаю все чувства в самый дальний угол своего сознания, как только такси останавливается перед ним.
Холодное выражение лица Хейса меняется, когда я выхожу из такси. И отказываюсь смотреть куда-либо, кроме как прямо в его глаза. Странный прилив знакомого чувства разгорается в моей груди, поэтому перефокусирую взгляд на его нос.
— Хейс, — холодно приветствую я. — Не знала, что ты будешь здесь.
— Ванесса. — Никакого прозвища. Хорошо. Он засовывает руки в карманы. — То же самое могу сказать о тебе.
— Ты планировал прийти сюда и устроить засаду на мою дочь без моего присутствия?
Он делает пару шагов ко мне, расставляет ноги и наклоняет голову.
— Хочешь сказать, что она не моя?
Я гордо поднимаю подбородок.
— Не в том смысле, которое имеет значения.
Он ухмыляется, но взгляд не кокетливый и не милый.
— Биологически — единственное, что имеет значение, Несс. — Выражение его лица становится жестким. — Почему ты не сказала мне, что у меня есть дочь?
Теперь я наступаю на него.
— Я сказала тебе. Ты не захотел ее.
Он отшатывается, словно мои слова были пощечиной.
— Ты не дала мне шанса.
— Я сказала тебе, что беременна. Ты сказал, чтобы я сделала аборт. На какой еще шанс ты рассчитывал...
— Я думал, ты этого хотела! — Кожа на его раздражающе идеальных скулах краснеет, а в глазах кипит гнев. — Ты и твой гребаный план.
— Ты никогда не спрашивал меня, чего я хочу. Если бы спросил, ты бы знал, что я больше всего хотела тебя и нашего ребенка!
Хейс делает несколько шагов назад, качая головой. Смотрит на меня так, будто никогда раньше не видел. Как будто я незнакомка.
Я закрываю глаза, вдыхаю, задерживаю воздух, выдыхаю и повторяю, пока не успокаиваюсь. Когда снова открываю глаза, шокированное выражение лица Хейса не изменилось.
— Слушай, я не собираюсь с тобой ссориться из-за этого, хорошо? Я простила тебя...
— Простила? — Его брови сходятся вместе, а глаза загораются огнем. — За что?
Я сжимаю руки в кулаки.
— За...
— У тебя семнадцать лет был мой ребенок, и ты ни разу, блядь, не подумала сказать мне об этом?
— Ты не хотел...
— Откуда тебе, блядь, знать, чего я хотел? Ты никогда не давала мне шанса. Ты исчезла. — Он качает головой. — Ладно, ты простила меня, отлично. Но пошла ты, Ванесса. Я не прощаю тебя.
У меня перехватывает дыхание. Жар приливает к лицу и угрожает глазам, но я отказываюсь позволять этому чувству сохраняться. Поэтому отталкиваю его. Отбрасываю все и крепко держусь за силу.
— Я не могу этого сделать. — Он уходит по тротуару. — Я собираюсь прогуляться.
Я скрещиваю руки на груди и смотрю вслед удаляющейся фигуре. Только парень резко поворачивается и топает обратно ко мне.
— Нет, знаешь что? Ты иди прогуляйся.
— Прости, что? — Я оглядываю его от идеально уложенных волос до блестящих кожаных туфель.
— Я остаюсь. — Он возвращается на свое место у двери. — Ты уходишь. Это то, что ты делаешь лучше всего.
— Ты бесчувственный кусок дерь...
— Что здесь происходит? — В открытом дверном проеме стоит красивый мужчина в рубашке, которая настолько прозрачна, что я вижу его соски. Он настороженно наблюдает за Хейсом.
Странно, но соски мужчины настолько отвлекают внимание, что я на мгновение забываю, из-за чего мы ссорились.
— Хейс, братан. Ты в порядке?
Кингстон Норт — потрясающий человек. Находясь на грани между мужской сексуальностью и женской красотой, он не похож ни на кого из тех, кого я когда-либо видела, и кого нелегко забыть. Он переехал в семью Нортов незадолго до того, как Хейс уехал в колледж. Помню, когда я впервые встретила его, он был загорелым, с волосами, выгоревшими на солнце, и загадочной ухмылкой, от которой все девушки падали в обморок. Насколько помню, Хейс не был в восторге от своего нового брата.
Хейс ворчит в ответ. Я не уверена, что это утвердительное ворчание, но, похоже, оно успокаивает Кингстона, потому что его взгляд переходит на меня — его глаза того же цвета, что и у брата, — и он улыбается.