— Кто? — Алекс задает односложный вопрос, на который мы все хотим знать ответ.
Август на секунду прищуривается, размышляя, а затем качает головой.
— Никого важного. В любом случае, поверь мне. Заплати ей. Это будет более чем стоить головной боли.
Он выходит из конференц-зала, оставляя меня и моих братьев тупо пялиться в пустоту.
Еще больше братьев и сестер. Сколько из них девочки... женщины? Подумать только, у Хейван больше дядей и тетей. Большая семья.
— Я... — Хадсон выдыхает. — У меня нет слов.
Я падаю обратно на свое место и обхватываю голову руками.
— Не могу поверить, что у нас общая ДНК с этим гребаным засранцем, — говорит Хадсон.
— Ты сказал ему, — сурово говорит Александр. — Почему?
Я знаю, на что он намекает. Что рассказ Августу о Хейван только делает ее мишенью для его жестокости.
— Не хотел, чтобы он услышал это от кого-то еще, — ворчу я, а потом поднимаю взгляд на старшего брата. — И она не грязный секрет, который я хочу скрыть. Но если он тронет моего ребенка, я убью его на хрен.
ГЛАВА 10
Ванесса
Черничные кексы, песочное печенье, яблочный пирог, жаркое в духовке. И я чувствую себя Мартой Стюарт.
Когда мне скучно, я ем. А поскольку кухня Хейса больше предназначена для готовки, чем для быстрого перекуса, я пеку. Целый день. Теперь у меня больше еды, чем знаю, что с ней делать, и я до отказа напробовалась в процессе.
Убираю за собой беспорядок и надолго забираюсь в джакузи в своей комнате, но все это не помогает избавится от мыслей о голом Хейсе.
Я перечисляю список причин, по которым ненавижу его. Мы постоянно ссоримся. Он совершенно неразумен. Высокомерен. И эй! Он не хотел иметь ничего общего с ребенком, которого мы зачали вместе. Одного этого должно быть достаточно, чтобы я считала его совершенно отвратительным, голый он или нет. Дурацкие гормоны. Дурацкое сексуальное влечение. Хейс Норт — это женская виагра. Я верю, что именно поэтому Бог создал его таким невыносимым придурком. Если бы это было не так, на него бы наверняка нападали озабоченные женщины на улице.
Я сижу на кухне, перелистываю каналы в поисках чего-нибудь интересного, когда слышу стук двери частного лифта.
«Папочка дома», — с сарказмом говорю я мысленно.
— Что, черт возьми, здесь произошло? — спрашивает он, заходя на кухню и разглядывая выпечку.
— Мне скучно. — Я не отрываю глаз от экрана телевизора.
Краем глаза наблюдаю, как он изучает ассортимент выпечки и резко останавливается у духовки.
— Ты приготовила мне ужин?
— Не льсти себе. — Я снова переключаю канал. Еще раз. И попадаю на телевикторину «Family Feud». — Как я уже сказала, мне было скучно.
Он игнорирует мой тон и открывает дверцу духовки.
— Пахнет замечательно.
По телевизору Стив Харви объявляет новую категорию.
Назовите то, что не дает вам спать по ночам.
Воспоминания о Хейсе.
Видения обнаженного Хейса.
Споры с Хейсом.
— Я и не подозревал, что ты такая домашняя, — говорит он, на его губах играет ухмылка.
Я хмурюсь.
— Забавно, что только не приходится делать, когда становишься одинокой мамой-подростком.
Он слегка вздрагивает.
Хорошо.
Хейс снимает пиджак и бросает его на спинку стула, затем ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.
— Хейван здесь?
— Она в постели.
Он сжимает брови.
— Она заболела?
— Нет. — Я потягиваю свой горячий чай, который теперь стал теплым. — Она подросток, — говорю я без особого чувства.
Он занимает место рядом со мной, но отодвигается на значительное расстояние. Вытягивает ноги, скрестив их в лодыжках, и складывает руки на груди.
— Что это значит?
Почему именно я должна просвещать тридцатишестилетнего мужчину о том, что такое подростки?
— Ты когда-нибудь слышал о Google?
Между нами проходят молчаливые, полные напряжения секунды. Я чувствую, что одному из нас придется покинуть комнату. Это его дом, так что это должна быть я.
Он встает раньше меня.
— Я иду вниз.
— Вниз?
Он оглядывает меня от бедер до лица.
— В тренажерный зал. Хочешь, покажу тебе, где он находится? — спрашивает он и берет свой пиджак.
— Ну... — По какой-то незрелой причине я не хочу показаться слишком взволнованной. — Наверное.
— Думаешь, Хейван захочет пойти?
Видеть, как нервничает Хейс, то еще зрелище. Без зоркого глаза тик может остаться незамеченным. Это проявляется в том, как он слегка поводит плечами, словно уязвимость — слишком маленькая одежда из грубой шерсти на голой коже.
— Нет, не думаю, что она заинтересуется.
Его взгляд переходит на коридор, ведущий к нашим спальням.