Я отталкиваюсь от стены.
— Не понимаю, о чем ты.
— Маггот? — Она поднимает брови, а когда я ничего не отвечаю и не извиняюсь, вздыхает. — По крайней мере, перестань смотреть на него так, будто он только что помочился в твоем коридоре.
Забавная аналогия, учитывая, что он открыто заявлял права на мою дочь и ее мать прямо у меня на глазах. С таким же успехом он мог помочиться на них.
— Ты уверен, что все нормально? У него есть номер в отеле. Ему необязательно оставаться здесь.
— Хейван хочет, чтобы он был рядом. — И почему от этого у меня такое чувство, будто мой желудок набит камнями?
— Они очень близки. Он был как...
— Отец. Понятно. А кем он был для тебя? — Вопрос звучит скорее как обвинение, чем как честное выяснение. Может, я так и хотел сказать. Может быть, я не испытываю восторга от того, что этот незнакомец наблюдал за ростом моей дочери, пока я был здесь, в Нью-Йорке, совершенно не подозревая о ее существовании.
Ванесса сжимает губы, расправляя плечи.
— О чем именно ты меня спрашиваешь?
Я вторгаюсь в ее личное пространство и возвышаюсь над ней.
Она подходит ближе, с вызовом вздергивает подбородок.
— Ты трахаешься с этим парнем?
Уголок ее рта приподнимается.
— А тебе бы хотелось знать.
— Так вот что это такое? Он твой мужчина?
Она поднимается на носочки.
— Это не твое дело.
— Ты ведь так не думаешь, да?
— Я знаю это.
Я сжимаю ее подбородок между пальцами.
— Значит, ты недостаточно внимательна, детка.
Ванесса отдергивает голову от моей руки.
— Наслаждайся вечером. Я иду спать.
— А как же пицца?
— У меня пропал аппетит, — говорю я через плечо и слишком громко закрываю за собой дверь спальни.
Ванесса
Я подумываю о том, чтобы запрыгнуть на спину Хейса и взять его в удушающий захват, но звук захлопнувшейся двери возвращает меня в чувство. Интересно, что между мной и Хейсом нет ничего такого, что было семнадцать лет назад, но мы все равно умудряемся спорить, как будто ничего не изменилось.
Хейс Норт всю жизнь умел помыкать людьми. Когда мы познакомились, я приняла вполне осознанное решение, что не стану одной из таких людей.
Я возвращаюсь в наше крыло пентхауса и обнаруживаю Хейван и Тэга в третьей свободной спальне, которая, к моему удивлению, выглядит так же, как и две другие. Как будто Хейс просто бросил заниматься декором на полпути и сказал: «Также».
— Вани. — Тэг подходит ко мне и обнимает. — Мне действительно не нужно оставаться здесь, если это создает проблемы для тебя.
— Что? — щебечет Хейван, сидя на кровати со скрещенными ногами. — Почему это должно создавать проблемы?
— Никаких, — отвечаю ей, а затем поворачиваюсь к Тэгу. — Приятно, что ты здесь.
Он ухмыляется, обнажая ровные белые зубы, которые обычно скрываются за его темной бородой.
— Давайте я приглашу вас, девочки, на ужин. Сможете показать мне все вокруг.
— Мы гуляли весь день, — говорит Хейван. — И уже заказали пиццу.
— Настоящая нью-йоркская пицца, да? — Он улыбается нерешительно, как будто ему не очень удобно оставаться в гостях, а тем более есть под крышей Хейса. — Не могу дождаться.
— Боже мой, вид просто потрясающий, — говорит Тэг, стоя у перил патио с видом на город. В одной руке у него пиво, которое, к моей радости, Хейс припас в холодильнике бара, а большой палец другой руки засунут в карман его потертых джинсов. — Я и не знал, что люди так живут.
— Да уж. — Протягиваю ему тарелку с двумя кусками пиццы. Тэг не знает, что я из богатой семьи. Потому что никогда не рассказывала о своих родителях или о том, как меня воспитывали, кроме того, что выросла в Нью-Йорке.
— Расскажи мне об этом Дэвиде. — Он присоединяется ко мне за столиком на террасе. — Он нам нравится?
Хейван ушла пять минут назад, потому что звонил Дэвид.
— Он работает внизу. Кажется, хороший парень. Правда, немного старше ее.
— Очень вкусно, — говорит он с набитым ртом, запивая пивом. — Думаю, хорошо, что она не задержится здесь надолго.
Я не позволяла себе слишком много думать о том, чтобы вернуть Хейван в Маниту-Спрингс. В основном потому, что она кажется такой счастливой здесь. Я пытаюсь спасти то немногое, что у нас есть — доверие и отношения, поэтому пока держусь подальше от сложных тем.
— Как у вас с Хмурым Лицом? — Он притворно хмурится, затем бессвязно ворчит.
Я ухмыляюсь.
— Он не так уж плох.
Тэг отшатывается.
— Скажи, что ты шутишь. Этот парень злой как черт.
Полагаю, это не так уж далеко от истины. Хотя сегодня, когда мы втроем ходили по магазинам и гуляли, он совсем не выглядел злым. Даже наоборот, выглядел счастливым. И не только он.