Наши рты сливаются воедино. Я скольжу рукой под ее рубашку и касаюсь обнаженной груди. Она выгибается навстречу моим прикосновениям, ее соски твердеют под моей ладонью. Ее тело возбуждено, пылает огнем, который та умоляет меня потушить. Берусь за тонкую ткань и, потянув за нее, слышу, как пуговицы отскакивают от пола. Рубашка распахивается, и я откидываюсь назад, чтобы полюбоваться красотой ее вздымающейся груди.
— Черт. — Я прикусываю губу, чтобы заглушить желание укусить ее. Не хочу причинять ей боль, но мне так хочется ощутить ее плоть между зубами.
Зарываюсь лицом между ее грудей и запускаю руку в ее штаны, вокруг бедра и между ее раздвинутых ног.
— Черт, — стону я, когда мои пальцы находят ее влажную и готовую.
Втягиваю один сосок в рот, щелкаю кончиком языка, а затем теряю контроль над собой и прикусываю плоть.
Она задыхается и скачет на моих пальцах так сильно, как только может, будучи прижатой к двери.
— Хейс, — хнычет она.
Так много передается в звуке моего имени.
Она хочет большего. Придется оставить игру на другой раз.
Я несу ее к своей кровати и укладываю на подушки. Ее рубашка свисает с одной руки, и она стряхивает её с себя. Одним движением снимаю с нее штаны и отбрасываю их в сторону.
Черт. Презерватив.
— Подожди. — Я наклоняюсь к ней и прижимаюсь поцелуем к ее влажным, припухшим губам. — В этот раз не засни.
Я бросаюсь к шкафу и достаю презерватив, потом задумываюсь и беру еще три. Когда возвращаюсь к кровати, то сталкиваюсь со зрелищем, которое заставляет меня споткнуться.
Ванесса, полностью обнаженная, лежит, приподнявшись на локтях. Ее бедра раздвинуты, колени согнуты, и рай между ее ног выставлен на всеобщее обозрение. Мое сердце бешено колотится в груди, и я гадаю, можно ли от предвкушения получить сердечный приступ.
— Ты — произведение искусства. — Мой голос звучит, как осколки стекла, которые волочат по мокрому гравию.
— В какие музеи ты ходишь? — спрашивает она, ее голос такой же хриплый, как и мой.
Взгляд Нессы устремлен на пространство между моими бедрами, на явную выпуклость в моих штанах и быстро растущее мокрое пятно. Я должен был бы смутиться из-за этого свидетельства моего отсутствия контроля, но с Ванессой у меня никогда не было места для стыда. Мы всегда были безопасным пространством для экспериментов, исследований и сексуальной уязвимости.
Просовываю большой палец под резинку штанов и медленно стягиваю ткань вниз, обнажая свою эрекцию от кончика до основания.
Ванесса облизывает свои приоткрытые губы, ее глаза широко раскрыты и безумны от того, что я представляю себе как очень грязные идеи о том, что она хотела бы сделать со мной. Мои штаны все еще облегают бедра, обнажая только член.
Я бросаю ей завернутый в фольгу презерватив, и он падает ей на живот.
— Как только будешь готова, дай мне знать. — Опустившись на колени в изножье кровати, я хватаю девушку за лодыжки и дергаю вперед, пока ее задница не оказывается в моих руках. Затем ныряю лицом между ее ног, как изголодавшийся мужчина.
Помню, как Ванесса впервые толкнула мою голову вниз, безмолвно прося поцеловать ее между ног. Впервые попробовав ее, я понял, что буду зависим. И ничего не изменилось. Я целую ее так, словно целую ее рот, губы, язык и зубы, глубоко и сильно, легко и неглубоко, пока она не начинает извиваться. Сжимает в кулаки плед, а пятками упирается мне в спину, прижимая меня к себе, уговаривая войти глубже.
Ее спина отрывается от кровати, и она взрывается. Я стону от ритмичной пульсации на моем языке, впитывая каждый импульс. Смакую каждый трепет. Так чертовски идеально.
Звук рвущейся фольги заставляет меня поднять глаза на нее, достающую презерватив из упаковки. Как нетерпеливый щенок, я вскакиваю на ноги и сбрасываю штаны.
— Ложись, — приказывает она и садится на кровати. Ее волосы в беспорядке, глаза прикрыты, и мое сердце сжимается при виде этого.
Я ложусь на спину, а она устраивается на моих бедрах. Медленно раскатывает презерватив, и мне приходится крепко сжимать его основание, чтобы не выплеснуться в ожидающий латекс.
Переползая через меня, она кладет ладони мне на грудные мышцы, затем медленно опускается на меня сверху.
— Святое дерьмо, — выдыхаю сквозь стиснутые зубы. Ее тело — жидкий огонь, и я проклинаю барьер между нами, который мешает мне ощутить ее в полной мере.
— Ты так хорошо ощущаешься, — стонет она, покачивая бедрами вперед-назад, вбирая меня все глубже. Я чувствую каждый сантиметр себя внутри нее. — Хейс.
От того, как она произносит мое имя, у меня напрягаются мышцы пресса, и я готов толкнуться вверх и разделить ее надвое.