ПРОЛОГ.
Как-то пришлось мне по важному делу заехать в один городишко близ зачарованного леса. Ну как близ... С тем же успехом можно сказать, что и от столицы неподалеку... В общем, не суть. Так вот, в том городишке как раз проходила традиционная осенняя ярмарка - это такое действо, которое растягивается минимум на неделю, и где не столько торгуют, сколько пьют, танцуют и веселятся. Всюду крик, хохот, музыка, ржание, мычание, лай; на улицах не протолкнешься - музыканты, скоморохи, веселые девицы, пьяные крестьяне, да и рыцарей хватает. Не всегда и различишь их - после третьей бутылки все становятся на одно лицо. Я вообще-то не любитель подобных сборищ. Но надо признать - есть в этом некое особое очарование... Ладно, обойдемся без лирики. В общем, зашел я там в трактир пообедать. Сел в уголке за столик, жду, пока еду принесут, а тем временем к народу приглядываюсь. Привычка. Сам я за годы конспирации научился быть незаметным, иной раз люди в упор на меня смотрят - и не видят. А за ними наблюдать интересно. И полезно иногда бывает. Я же Белый Всадник, в конце концов. Профессиональный альтруист и странствующий рыцарь... Короче говоря, сижу, смотрю и вижу: сидит в самом центре компания. Все молодые, веселые, галдят, кружками чокаются. Вроде на первый взгляд обычные ребята. Но я-то мгновенно понял, что это за птицы. Таких команд полно было на той ярмарке. Соберутся кучками человек по восемь и соревнуются, кто больше дураков уловит. ... Отличить их почти невозможно. Только девчонки у них, хоть и симпатичные, чем-то на лесных зверьков смахивают. У одной зубки беличьи, у другой глаза лисьи... Я, конечно, никуда им там не заглядывал, Боже упаси, но готов биться об заклад, что и хвосты у них имеются. Просто под юбками не видно. А парни все в головных уборах. В помещении. Ранней осенью. У кого шляпа, у кого шлем, а один вообще в розовой шапочке с помпоном. Она у него на лоб все время съезжала. Ну, я, конечно, насторожился и стал к разговору прислушиваться. Слышу, говорит один, в шлеме - они его звали Мэтр: - Ну что, други? Неурожай нынче у нас, а ведь конкуренты не дремлют. Должно нам расстараться, ибо по своей лености в отстое останемся. - Так у меня двое уже, - отвечает ему девочка-белочка. Он на нее трагически так покосился и говорит: - Увы, прелестное дитя! С прискорбием сообщаю, что, во хмелю не разобрав, что к чему, ты чары свои применила к членам конкурирующей группировки... Сие тебе, конечно, честь делает, но драгоценных баллов команде не добавляет. Ибо, как тебе известно, души их и так где надо пребывают. Он бы, наверное, долго так разглагольствовал, но тут снаружи донесся такой дикий вопль, что все, в том числе и я, повскакали с мест. С чем сравнить этот вопль? Разве с визгом болгарки, вгрызающейся в арматуру, и то слабовато будет. Компания, понятно, из таверны высыпалась, и я потихоньку за ними. Подумал: если и впрямь там кого-то режут, то от меня проку побольше будет. Так вот, вышел я, остановился в дверях и вижу замечательную картину. Стоит посреди улицы дева такой красоты, что дух захватывает. Одета в брючный костюм, на носу очки. С дымчатыми стеклами. В руках красная пластиковая папка, а вокруг на мостовой валяются какие-то распечатки, фотографии, листы исписанные. А поодаль - целая толпа особей мужского пола, замерших в позах гончих. И все с цветами, бутылками, коробками конфет. А глаза совершенно одуревшие, без тени мысли. Кто-то из моей компашки посмотрел на это и бормочет: - Ждут, когда нагнется... Мэтр ему - бац по шее: - Перед вами, - говорит назидательно, - высший пилотаж, дети мои. Смотрите и учитесь! Только что-то я девы сей не припомню... Тут прекрасное видение замахнулось папкой и кричит: - Уйти прочь, противный кобели! Я есть аспирант! Я есть изучать традиции! Оставить я в покой быстро! - Слышь, а ведь она не из нашего леса, - заметил тот парень, что в шапочке. Мэтр кивнул солидно: - Да уж сам вижу. Ну-ка, отойдите все в сторону, сейчас я вам покажу, как сие делается... Заломил шлем, рукава засучил и полез сквозь толпу почитателей. Протолкался, отвесил деве поклон и начал: - Мадам! Всемилостивейше прошу оказать нам честь принять нашу скромную помощь... Та очки приспустила, глазами на него сверкнула - да как огреет по шлему папкой. Аж гул пошел. И визжит на него: - Я сказать, уйти прочь! Я непонятно говорить? - Да куда уж понятнее... - проворчал Мэтр, уползая обратно. Тут этот, в розовом, локтем его отодвинул и говорит: - А ну дай я. И ужом в толпу. Остановился на почтительном расстоянии и с места в карьер: - Голова не бить, слушать я сказать! Мы вы спасать, ходить с мы трактир? Она голову наклонила. - Ты я приставать? - спрашивает подозрительно. Парень руками замахал: - Да вы что! Я есть голубой. И ближайшего мужика чмок в лысину. Тот ничего, а красавица улыбнулась милостиво и говорит: - Ты есть придурок. Но я верить. Бумаги важные собрать, - и пальчиком под ноги тычет, - потом трактир ходить. Я много кушать хотеть... Парень своим поверх толпы подмигнул, те ему большие пальцы показали... Ну, вернулся я внутрь, сел. Зашли они, дверь у поклонников перед носом захлопнули. Дева подальше от окна устроилась, избавитель ее по правую руку, Мэтр по левую. Принесли меню. Прекрасная аспирантка минутку подумала, а потом как давай заказывать... Вся шайка рты пораскрывала. Так и молчали, пока ей заказ не принесли. Весь стол блюдами заставили... И главное - все овощи да фрукты в разных видах. Вот тут-то до меня и дошло наконец... Не буду раньше времени раскрывать интригу, но только не понравился мне такой поворот сюжета... Потому что в случае конфликта фиг знает, чем это могло кончиться. А главное - непонятно: мне-то на чью сторону становиться... Ладно. Вот ест она, и ест, и ест... У остальных аппетит пропал, они сидят, к стаканам судорожно прикладываются и только в рот ей заглядывают. А дева вроде ничего не замечает и жует себе, причем еще и трещит без умолку. - Я, - говорит, - мясо кушать нет, здоровый образ на жизнь. И алкоголь пить нет, очень вредно. Но соленый огурец много любить, да. Это есть мой слабость. Сосед справа ей огурец подложил и спрашивает: - Ты сказать, аспирант? Она закивала и еще огурец хвать. - Я есть аспирант, - отвечает. - Профессор я здесь послать, традиции изучать. Два день здесь, изучать мало. Традиции плохой есть. Мешать много. Огурец еще? - Огурец кончиться, помидор? - О да, помидор с мед много вкусно есть... И помидор медом мажет. Мэтр молча всем налил, подбородок рукой подпер. - Профессор говорить, - продолжает меж тем красавица, глядя на своего рыцаря в розовой шапочке,- здесь плохой нечисть жить. Люди колдовать, душа забирать, лес уводить. Я хотеть нечисть встречать, изучать. Знать? Парень в стакан уткнулся - ухмылку спрятал. - Ничего не знать, бояться! Мы все тут нечисть бояться, в лес без подгузник не ходить. А что еще профессор про нечисть рассказывать?.. Она к нему конспиративно наклонилась и шепчет на весь трактир: - Профессор сказать - музыка колдовство есть. Музыка слушать нет. Ты, - и вилкой в него тык, - музыка играть? Парень аж отпрянул - Да нет, ты что! Детство медведь ухо наступить. Рояль от унитаз не отличать. Глухой совсем быть! - Врать, - протянула красавица снисходительно, но вилку положила. - Морда твой подозрительный есть. Но я бояться нет. Профессор сказать - огонь нечисть отпугивать...О, огурец найти! И цап что-то с дальней тарелки. И умяла в мгновение ока... А это сосиска была. Просто холодная уже, оттого и скрюченная, как огурец. Я, кажется, первым заметил, что что-то не так. Замолкла дева, будто ее выключили. Потом красными пятнами пошла. - Эй, в порядке быть? - обеспокоился ее рыцарь, руку ей ко лбу приложил - да как отдернет. А у девы дым из ноздрей пошел. Сизыми такими струйками, тоненькими - будто она закурила и дым через нос выпустила. Стекла в очках треснули, и глаза из-под них полыхнули, как светодиоды, красным. Компания в стороны шарахнулась - и вовремя... Я же все это время, как дурак, сидел и ничего не делал... Потому что никак не мог решить: то ли леших от дракона спасать, то ли дракона от леших. Почему я говорю дракон, а не дракониха? У них не принято так. Моя жена говорит, что дракониха - это сварливая баба, а дракон женского пола все равно дракон... Хм. Так вот... Над столом пламенем пыхнуло, и лешие мои вместе со стульями попадали. Посуда на них посыпалась, вино пролилось... Мэтр девчонок под себя подгреб... А тот самый, у которого с аспиранткой теплые отношения сложились, как раз в самой опасной зоне оказался. Лежит он навзничь, а над ним огненная змея в воздухе раскручивается, как пружина. Размером со среднего питона, то есть метра два с хвостом. Сначала светилась вся красным, будто каленое железо, потом остывать начала - и стало заметно, что шкура у нее коричневая с золотым отливом. Чешуйки мелкие-мелкие - видно, совсем молодая, недавно из яйца вылупилась. Крылья кожистые распустила и затрепетала ими, как колибри - по трактиру волна горячая пронеслась, как из духовки. С парня шапку сорвало... Ну и, конечно, у него рог на лбу оказался. Один-единственный. Витой такой, серебристый, с острым кончиком. Волосы светлые разметались, глаза как тарелки. Змея лапки передние поджала, крыльями похлопала и на опрокинутом столе угнездилась. Язык раздвоенный мелькнул - быстро-быстро, как стрелка компаса. Единорог этот было отползти попытался - только змея его опередила. Шею вытянула, так что морда почти у самого его лица очутилась, и уставилась на него не мигая. И вот я вижу - она пасть отк