Дознаватель райотдела Шамов рисовал в блокноте стихийную композицию, состоявшую из рваных, изломанных фигур. Начал с большого треугольника, на него принялся громоздить всякую всячину. Получалось вроде башни. Ручка нервно выводила психоделический натюрморт. Чтобы придать этой белиберде хоть какой-то смысл, Шамов подписал внизу: «Las Vegass». Бросил ручку, встал к окну и закурил.
Сегодня у него был день рождения. Двадцать восемь. Вечером ждали дома, намечалось застолье. Жена обещала удивить каким-то блюдом. Интересно, чем? Окорочка в майонезе что ли сделает? Неплохо бы. Страшно захотелось опрокинуть рюмку, закусить «крабовым». Для начала. Шамов опять сел за стол и стал разглядывать абстракцию. Бред собачий…Сегодня надо пораньше смыться.
В органы Шамов пришёл после юридического. В старших классах загорелся мечтой стать адвокатом. Насмотрелся тогда американских триллеров. Хотел иметь шикарные апартаменты, кувыркаться с сексуальными клиентками, и громить в суде тупорылых прокуроров, спасая невиновных. Всё казалось просто. Главное – поступить на юрфак. А поступить было сложно, конкурс – 20 человек на место (коммерческих вузов в те годы у них ещё не открыли). Народ быстро почуял, кто гребёт деньги в капиталистическом обществе.
– Даже не суйся! – сказал ему отец.
Он сам работал на машиностроительном заводе, в должности начальника ПТО (производственно-технического отдела). В родне, состоящей из работяг, считался чуть ли не министром. «В люди Михаил выбился» – говорили родственники. Однако во внешнем мире отец был такой же нуль, как остальные Шамовы. И помочь с поступлением не смог. А ведь по пьяни хвастался знакомствами, связями. Как дошло до дела – спёкся.
Выручила мать. Она была зав.отделением в детской поликлинике. Знала некоего Потапова, который курировал в мэрии строительный департамент. Кого-то она у него лечила. Потапов свёл её с братом декана юрфака. Короче, всё устроилось. Сколько родители тогда выложили, он не интересовался.
Учился, получил диплом. Потом тыкался в разные конторы. Но там уже кто-то сидел на его месте. И здесь без хорошего «толкача» было не пролезть. Люди посоветовали – начни с органов, изучи всю изнанку, наберись опыта. А когда будешь знать все ходы и выходы – с руками, ногами оторвут. И вот он уже четыре года как в полиции. За это время его юношеский романтизм поутих. Насмотрелся на этих адвокатов. Шестёрки…И чем круче клиент, тем крепче поводок. Бегаешь как савраска. А здесь, в ОВД, он – власть, сила. Шамов полюбил внушать страх и трепет, когда ёрзают перед ним на стуле, выкручиваются, а он смотрит так спокойно, улыбается и вдруг…хрясь по столу кулаком: «Хватит мозги ебать!». Однажды ехал в автобусе. Подходит контролёрша, хорошенькая такая стервочка.
– Вы обилечены?
Шамов усмехнулся, не спеша вынул красные корочки.
– Ой, простите, молодой человек.
– Да всё нормально!
Вдруг на остановке залетает орава гопников. Стоят бухие, с пивными банками, понтуются. Проезд оплачивать, естественно, не собираются. Один начал клеить контролёршу. Ржёт на весь автобус. Саша Белый, мля. Шамов срывается, тычет корочку ему в рожу: «Слушай, ты, мудак, сейчас берёшь своих отморозков и валишь на хрен. Если мне ещё раз попадёшься, так разделаю – папа, мама не узнает». Вау! Это было что-то. Пассажиры едва не захлопали. Одна тётка даже прослезилась. А контролёрша «поплыла». Бери за ручку и веди в постельку. Жаль, мобильный не спросил. Сидел весь такой герой. Переиграл малость.
Поначалу его занимали эти игры в «крутого полицейского». Чувствовал себя избранным. Девочки строили глазки, кокетничали. Особенно, если при полном параде гарцуешь. Но ему же, супермену общественного транспорта начальство устраивало периодические головомойки. Сослуживцы фамильярничали, по-свойски подкалывали. В отделе он был как все. Обычный «летёха», у которого коллеги стреляют сигареты. Ни лучше, ни хуже остальных. Шамов. Нуль, пешка, Вася Пупкин. Разве это власть?
А зарплата? Любой занюханный коммерс получает в разы больше. Жена тоже бюджетница, учитель географии в школе. Живут от зарплаты до зарплаты. Скандалят, когда с деньгами напряги. А сосед-водила евроремонт себе в хате отгрохал. А ведь судимый, гнида. Сволочная житуха. Даже если не брать барыг, простые работяги больше имеют, чем он. Сверхурочные всякие, премиальные, где-то шабашат. Нервов – никаких. Нажимай свои кнопки, да кури. Отпахал восемь часов – со спокойной душой иди домой. Водку жри или бабу тискай – выбор за тобой. А у него, у Шамова, что? Один алкаш порежет другого, тебя среди ночи дёргают из тёплой постели. Надо, Шамов, надо!