У Васьки в глазах стояли слезы. Хотелось от души плюнуть в сытую и глупую харю, которой природа одарила Чумакова. Обиднее всего, что прапор-сам был здоровяк, под два метра, частенько играл бицепсами на публику. Когда напьётся в «хлам», любил посреди ночи, как бешеный бык, ворваться в казарму, и гонять солдатиков, раздавая «люлей» направо-налево. Молодняк разбегался кто-куда, ну а тем, кто не успел…Бывало, двух-трех пацанов, после такого «набега», наутро относили в лазарет. Ваське однажды тоже досталось. Чумаков срезал его ударом в живот, и далее «обрабатывал» сапогами, когда Васька пытался встать с пола. Никто на «Чуму» не стучал, боялись. Прапор доводился двоюродным братом командиру части. Чувствовал себя Чумаков в армейке, как в санатории ЦК КПСС. Работой себя не утруждал, зато «льготы» – все, на блюдечке! Чё-повкуснее из солдатских посылок – ему, деньги от родственников служивых – ему, курево – какое хошь! Водка, коньяк, пивасик – вся часть моталась в город туда-сюда как электровеники, в любое время суток. Шли к нему с подношениями, как к хану Золотой Орды. Потом, уже после дембеля, Васька узнал, что Чумакова пырнули ножом где-то в городе – ходили слухи, что кто-то из «местных» отомстил, за избитого родственника.
После армии, Васька пошёл на арматурный завод. Отец с матерью хотели, чтобы сын поступил в техникум, лучше, в институт. Как раз в ту пору стали появляться коммерческие вузы, поступить было проще простого – главное, плати. Но Васька, закоренелый троечник, к науке был равнодушен. Правда, по настоянию отца, пошел-таки на курсы наладчиков ЧПУ. Просидел денек, промаялся, и плюнул – ну, не лежит душа! И продолжил слесарить на арматурном…Слесарь из него-хоть куда! За маленький рост уже никто не пенял, уважали Ваську «за руки». Правда, иной раз, мужики посмеивались над тем, как мелкий Васька отчаянно спорил с начальником цеха Заболотным – высоченным мужичиной, да ещё кило под сто весом. «Слон и моська!» – шутили в бригаде. Но в глаза Ваське за рост – никто ни слова. Знали – больная это тема для него.
Тут ещё другая напасть – влюбился Васька. С первого взгляда – как будто «под ложечку» кто-то саданул со всей дури. Он её увидел в заводской столовке. Шел с подносом, чё-то напевал, думал о всяком-разном, и тут – она! Высокая, красивая Анжела. Менеджер по персоналу с третьего этажа. Длинные ноги на каблуках. Блондинка с ярко-красной помадой. Виляет так, что сердце колет. Красивая – не то слово! Такую хочется украсть – и увезти на необитаемый остров, прожить с ней до ста лет душа в душу.
– И увезу! – решил Васька. – Моя!
Уже вечером рванул на рынок, выбирать рубашку.
– Какую вам, молодой человек? – спросила продавщица.
– Самую красивую! Подороже… – заявил Васька.
– Тут все у нас элитные, фабричные, из Турции же завоз, не откуда-нибудь…Правда, на ваш размер, надо смотреть.
– А причем тут мой размер?
– Ну, у нас «элечек» и «эмочек» много. А ваш размер – S.
Васька проглотил ком в горле.
– Неужели ничего нет? Мне на свадьбу…– соврал он.
– Минуточку…
Продавщица как-то сострадательно посмотрела на Ваську, и прониклась, что ли. Поверила она ему с этой «свадьбой», нет ли – кто знает? Но нашла она ему отличную рубашку, даже бегала в соседние ларьки, за новыми. Перемерили они тогда штук десять рубах. Наконец, выбрали одну – голубую, в полоску, приталенную.
– Вы такой представительный мужчина в ней! Богато смотрится! И не мнётся! – похвалила продавщица.
Васька глянул на себя в зеркало – хорош! Даже снимать не охота.
– Беру!
На следующий день, после смены, которая закончилась в четыре вечера, Васька пулей метнулся в душ, помылся на совесть (специально, купил мыло подороже) и аккуратно, нежно достал голубую рубаху из белого пакета. Она ещё была завернута в целлофан. Оделся, причесался, брызнул одеколоном на волосы. Надел туфли на высоком каблуке (мать как-то подарила на день рождения, он их держал для «особого» случая).
– Куда это ты, такой красивый? – спросил Сашка Орехов, из бригады.
– Да надо, кое-куда пригласили…
– Смотри, предохраняйся! – заржал Сашка.
«Конторские» заканчивали работу в пять вечера. Васька вышел за проходную и пошел по аллее, а потом свернул к пресс-центру, где расписывались достижения завода. Встал, начал «изучать» достижения. Ждать оставалось ещё полчаса.
«Как подкатить-то?» – в сто первый раз спросил себя Васька. Так прикинул, этак. И ещё с десяток вариантов крутилось в васькиной голове в эти минуты, «перед стартом». Эх, жалко он не Романыч! Есть у них в бригаде мужик такой, Романыч! Вот болтун, так болтун. Что интересно, не зануда, нет. Мужики любят его послушать. Да, уж Романыч бы не мялся сейчас…Настало пять вечера, из проходной потянулись «конторские». Васька отвернулся к пресс-центру и краем глаза стал наблюдать. Вот пошли с бухгалтерии, с расчётного, вот – кадровички. А вот – и Анжела! В красном платье, улыбчивая, счастливая. У Васьки душа ушла в пятки. «Ни хрена не получится! Кто я ей?» – подумал Васька, и ещё глубже уставился в достижения завода. «Ну давай, нюня! Пацан ты или баба?» – будто кто-то заорал Ваське в ухо. Анжела прошла мимо него к трамвайной остановке. Васька на ватных ногах, на автомате, без единой мысли, поспешил за ней.