– Я прекрасный наездник, – привычно усмехнулся мужчина. – А ты?
– А я так и не научилась хорошо держаться в седле. Занималась в парковой конюшне где-то полгода, потом упала и сломала руку. После этого мама запретила мне к лошадям приближаться.
– Наверное, тебе лошадь попалась норовистая.
– Так и есть. Она меня потом ещё и цапнула. – Я убрала рукав комбинезона, слегка оголив плечо: – Вот он, шрам.
Гаяр протянул руку и едва коснулся моей кожи.
– Больно было?
– Ещё как, хотя я больше напугалась.
Нам принесли меню, и я, чувствуя след невинного прикосновения, решила не изображать из себя принцессу.
– Мне, пожалуйста, томатный суп, хлебное ассорти, ещё мясо на шампуре, овощи в горшочке… нет, порцию побольше. Ещё, пожалуйста, запеканку, чай и мороженое два... нет, три шарика.
Гаяр слушал, и во взгляде сквозило восхищение.
– Чай и мороженое! – повторил он. – Да ты настоящий гурман! Принесите мне обычный обед.
Официант поклонился, и мне показалось, что он едва сдерживает улыбку.
– Прошу вас немного подождать.
Мужчина ушёл, и Гаяр некоторое время смотрел на меня.
– Обжора, значит.
– Тебя это смущает?
– Нет. Наоборот, мне любопытно посмотреть, как всё это в тебя поместится.
Я улыбнулась.
– Дело в том, что я с утра плохо позавтракала.
– Почему не сказала? – нахмурился мужчина. – Мы бы раньше остановились.
– Да ничего страшного, не переживай! – с убедительной весёлостью произнесла я, уверенная, что Гаяр не слышал, как урчал мой живот. – Ой, а как те рыбы называются?
Мужчина усмехнулся, глаза задорно блеснули.
– Ловко ты тему переводишь. Это красные лапы. Видишь, у них плавники похожи на кошачьи лапки?
Я кивнула.
– У тебя были домашние животные?
– Да. Собаки, кошки, птицы. А у тебя?
– Глупый хомяк, который сбросился с балкона.
Гаяр тихо рассмеялся.
– Негусто. Дай угадаю: твоя мама не любит животных.
– Не совсем так. Когда я была совсем маленькой, у неё умер любимый кот, и с тех пор она категорически против кого-то заводить.
– А что же хомяк?
– Его тётя принесла. Я, помнится, всех дворовых котов кормила и даже к ветеринару таскала, но после принятия закона о бездомных животных в городе мало кошек и собак осталось.
Нам принесли обед, тарелку с хлебцами и голубой глиняный чайник с двумя расписными чашками. Я набросилась на еду с жадностью, но старалась не забывать о приличиях, хотя всё равно расправилась со своими блюдами быстрее Гаяра. И, пока мужчина снова не начал насмехаться, сказала:
– Знаешь, что мне нравится в Туаре? Внимание к деталям. Здесь почти нет одноразовых вещей. Например, эта посуда – произведение искусства! Разве не жалко такую использовать для гостей?
– Если ты хорошо знакома с культурой и обычаями туаров, ты знаешь, что гостю предлагают всё самое лучшее, но с уважением к нему относятся ровно до тех пор, пока он этого заслуживает.
– И это правильно. В Тальмии, например, заявиться без приглашения – дурной тон.
– Ну, предположим, у нас тоже стараются предупреждать хозяев, хотя бывает, что приходят и просто так, по велению души. Просто иногда людей ведёт сама магия. Но о ней – позже.
И, едва он закончил последнее своё предложение, случилось нечто, не поддающее моему пониманию. Пространство вздрогнуло и покрылось рябью, громко и отчаянно вздохнуло – и начало схлопываться, засасывая в себя столы и стулья, посуду вместе с едой, а потом и стены… И хотя всё происходило как в замедленной съёмке, Гаяр, сидевший напротив, двигался стремительно. Не успела я открыть рот и закричать, как он прыгнул, и, сбив меня со стула, повалил на пол, закрывая своим телом. По правде, было немного больно, и я едва дышала, но последовавший затем грохот заставил только плотнее уткнуться мужчине в плечо...
Глава 2_2
Я молилась только о том, чтобы никто не пострадал. Больше всего это было похоже на взрыв, но в Туаре ведь не было террористов! Через несколько оглушительных мгновений Гаяр отковырял меня от пола и под непрекращающийся шум потащил сквозь искажённое пространство. Ноги почему-то прилипали к полу, и я прямо чувствовала, что за нами остаётся видимый след. Казалось, зыбучие пески заменили пол, постепенно делая нас самих песком… Ресторан столь сильно изменился, что я совершенно не понимала, куда мы плетёмся. Там, где были стены, вздыхала чернота, а вместо окон появились разноцветные бликующие провалы, на которые было больно смотреть. Резкий ветер бил в лицо, и рука Гаяра была раскалённой. Мужчина явно знал, что делает, потому что закрыл мне ладонями глаза, толкнул вперёд – и мы невероятным образом оказались на улице возле затихшего фонтана. Контраст был особенно зловещим, потому что дом продолжал грохотать, но под густыми серыми тучами царила гробовая тишина.