– Домой вернёмся – я обязательно для тебя сыграю, – сказал он негромко.
– А я для тебя станцую, – отозвалась я, и добавила лукаво: – Как тогда в горах.
Теперь мне было хорошо и радостно, и, танцуя, я нагуляла зверский аппетит. Хорошо, что от местных закусок у меня не разболелся живот, и вечер продолжился замечательно. За столом не утихали разговоры, никто не смотрел на меня презрительно, да и лишних вопросов не задавали. Я говорила в основном с Аньет и её двоюродной сестрой, которая сидела поблизости. А когда снова пришла пора танцевать – Гаяр сам повёл меня в центр залы.
На нас смотрели, но мне было уже всё равно. Гаяр обнимал меня совсем как в нашем первом танце – крепко и волнующе, и глаза его светились обожанием. Он не отпускал меня ни на шаг весь оставшийся вечер, во всём поддерживал, и помогал общаться с теми, кто плохо знал тальмийский. И не было пренебрежения, высокомерия, недоверия. Я почувствовала себя частью огромной семьи, в которой все друг задруга держались. И не важно, что на Гаяра засматривались другие женщины, с этим я как раз могла смириться.
Гости разъехались только после двенадцати, и каждого нужно было проводить. Мы с Гаром долго стояли на крыльце, всем пожимая руки. В голове была каша из имён и рода занятий, но на сердце было легко. Большая часть гостей приплыла на собственных яхтах, часть из них приехали, и всего несколько человек прилетело.
Когда за последним гостем закрылись ворота, Гаяр проводил меня в комнату.
– Я закончу кое-какие дела и приду, если ты не против.
– Конечно, нет! Я буду ждать тебя с нетерпением! А мне обязательно сидеть здесь?
– Нет. Можешь побродить по дому, зайди к Аньет, если хочешь, но в сад лучше не выходи – сегодня полно мошкары.
Он наклонился поцеловать меня, но я игриво увернулась.
– Придёшь вечером – поцелуемся!
– Но я хочу сейчас! – весело возмутился Гаяр.
– Дела прежде всего! – отозвалась я, отходя к постели. – Будет тебе стимул побыстрее с ними разобраться.
– Ладно, малышка, – отозвался мужчина, сдвигая брови и расстегивая верхние пуговицы на рубашке. – Я вернусь, обещаю.
Я рассмеялась ему вслед – мне нравилось дразниться, и мужчина погрозил мне пальцем. Когда он ушёл, я некоторое время просто кружилась по комнате, изображая свой собственный Разговор – так назывались все базовые танцы в шахрэ. Всё шло хорошо, и я радовалась тому, что дурное предчувствие в кои-то веки оказалось неверным.
Я плюхнулась на кровать, не раздеваясь. Было спокойно и хорошо, немного хотелось спать, но я решила во что бы то ни стало Гаяра дождаться. А, может, он рассчитывал подловить меня спящую и воспользоваться моей слабостью? Приятно шумел вдалеке океан, и было слышно, как шепчутся звёзды. Странное это было чувство – внимать их голосам, но не узнавать слов.
Я встала и пошла умываться, затем выпила из графина воды и перекусила фруктом наподобие яблока. А вдруг Аньет уже спала? Мне не хотелось беспокоить девушку, но и сидеть в комнате одной и не уснуть было сложно. Решив, что просто поброжу по коридору, я покинула спальню.
В доме было тихо. Дверь в комнату Гаяра была открыта, свет не горел, и я медленно двинулась вперёд, разглядывая большие полотна на стенах. Комната Аньет находилась в другом конце коридора, но дойти туда я не успела. Меня привлекли знакомые голоса из родительской спальни, и я ненарочно подслушала безрадостный разговор.
– Гаяр, почему именно она? – донёсся тихий голос госпожи Дэй. – Признаю, Мила замечательная, и она красива, но она ведь не из Туара, и семья её, мягко говоря, неполная…
– Это так важно? – Напряжение в голосе Гаяра было болезненным.
– Мне важно, что ты к ней чувствуешь. Не будь у тебя ни капли сомнения…
– Мам, я ведь не в Миле сомневаюсь. В себе.
Я не хотела слушать дольше. И так было понятно: родители Гаяра не восприняли всерьёз моё появление. Я хотела уйти, но снова послышался голос моего избранника, и сердце болезненно сжалось:
– Мила – лучшее, что со мной случалось. Она была верна мне, даже несмотря на то, что мы не приносили клятв, не давали брачных обетов. Но твоё недоверие ранит. Мне бы хотелось, чтобы ты приняла её, мам, несмотря на всё.
– Прости. Я не могу. Меня смущает её положение и доходы её семьи. Ты же понимаешь, как у нас принято: равный ищет равного…
– И?
– Она тебе не ровня.
Я бросилась прочь, и на повороте едва не врезалась в господина Дэя.
– Простите, пожалуйста, – пробормотала я, склонив голову. – Мне нехорошо.
– Я могу чем-то помочь? – нахмурился мужчина.
Да. Перестаньте считать меня и мою семью выскочками, охочими до богатств вашей семьи!