– Греешься? – спросила, присаживаясь рядом, Мира. – Я что-то тоже озябла.
– Непривычно. Вроде комната натоплена, но у нас в квартире всё равно теплее.
– Угу. Кстати, Глеб наотрез отказался говорить, что добавил в этот чай.
– Может, там что-то магическое.
– Запросто. Ашри вот тоже меня иногда как напоит…
Мы рассмеялись, и тут в дверь постучали: пришли ещё две пары. Сурам был как всегда красив и элегантен, Таррэт – сдержанна, молчалива. Зато Хадар и Кэсьен громко смеялись и оба были румяными и заснеженными.
– Мы до вас еле добрались! – сказал мужчина. – Пешком полчаса шли – машина застряла.
– Почему не звонили? – спросил Ашри.
– Кэс телефон дома забыла.
– И это смешно? – спросил Гаяр с улыбкой.
– Да, потому что свой я, пока машину вытолкнуть пытался, похоронил где-то в сугробе. По крайней мере, так мы решили.
– Ага, а на самом деле он его, перед тем как начал по сугробам лазать, сунул мне в карман куртки! – сказала девушка, снимая шарф. – Зато прогулялись здорово.
Вся компания была в сборе, и, после того, как мы разместились – принялись помогать с готовкой и украшением дома. Глеб, правда, и без нас многое успел, но было видно, что он рад такому обилию гостей.
– А духовка работает?
– Угу. Ты хотела пироги сделать?
Я улыбнулась.
– Нет, коржи испечь. Время ещё есть, а крем я дома взбила.
– О, классно! – отозвался Глеб. – Включается здесь, температуру регулировать тут.
Мира и Кэс вызвались помогать с коржами, Таррэт предпочла общаться с Аньет и её подругами за нарезкой салатов. Мужчины занимались кто чем – Глеб разбирал привезённые вещи, Ашри и Сурам отправились в погреб за соленьями и овощами, Мадир отправился колоть дрова. Мне почему-то казалось, что мужчина хочет побыть один, а вот его друзья и коллеги предпочли помогать нам на кухне, также как и Хадар. Он от Кэс ни на шаг не отходил, и всё глядел на неё нежно, словно между ними произошло нечто важное.
Когда всё было готово, и два торта отправились в тихое место пропитываться, мы оделись и все вместе пошли украшать растущий неподалёку беуль. Дерево было молодое, с меня ростом, и отлично подходило для фонариков. Его маленький сородич, который жил у Глеба в горшке, должен был быть украшен позже.
– Каждому по фонарику, и, пожалуйста, пишите письма разборчивым почерком.
Это была ещё одна традиция: пожелания друг другу, которые перемешивались и наобум клались внутрь фонариков. Было невозможно предугадать, что тебе достанется, и я всегда любила эту волшебную неопределённость, тем более что плохого никто не писал.
– Итак, ребята, готовы вешать всё это пожелательное богатство? – сказал Глеб. Все дружно закивали, и он улыбнулся: – Тогда за дело.
Потом мы ещё постояли возле дерева, взявшись за руки и любуясь нежными огоньками, и ушли. Читать записки предстояло позже, когда новый год будет совсем близко.
Дома мы кое-как разместились за столом, и началось пиршество. Компания подобралась замечательная, весёлая и раскрепощённая, и то и дело слышался смех. Я в основном ела, хотя и понимала, что лучше не обжираться, но как можно было устоять перед помидорками в собственном соку, копчёной рыбкой, салатами, и тарталетками с чесноком и душистыми травами?.. К тому же на столе были разные виды сыра и луковая запеканка – многими ненавистная, но для женщины в моём положении самая вкусная на свете.
Гаяр гладил под столом мою руку. Он разговаривал то с Мадиром, то с Ашри, то с сестрой, но ни на секунду не отпускал мои пальцы, и от этого я чувствовала в сердце знакомые звёзды. А потом мы стали вспоминать новогодние песни, и даже не слишком хорошо знающие тальмийский Марма и Элир подпевали во весь голос. Пела и Таррэт, правда, тихо, но я чувствовала, что девушке в доме нравится, да и рядом с мужем она уже не выглядела такой напряжённой. Я ненадолго задумалась о том, что между ними происходит, но потом Глеб взял гитару – и стало не до грустных мыслей.
Я наслаждалась каждым мгновением. Наверное, ещё ни одна встреча нового года не была такой чудесной – а ведь снаружи ещё и небо начало пламенеть! Магия как будто хотела предстать во всей красе, чтобы потом, когда нагрянут перемены, мы не забыли всё её могучее великолепие.
– Я не слишком хороший художник, – сказала я Гаяру, когда мы, накинув куртки, вышли на крыльцо. – Но была бы счастлива нарисовать это небо.
– Жаль, не придумали ещё фотоаппараты для магии, – усмехнулся мужчина. – Хотя в этом есть и своя прелесть, ведь мы созерцаем то, что другим недоступно.