– Ну, здесь-то многие могут видеть всю прелесть небес!
– Лишь некоторые, и, думаю, ты единственная способна узреть все её цвета.
Я снова посмотрела наверх: синие звёзды, потрескивая, ныряли в голубое озеро туманности.
– Тогда мне совершенно точно нужно начать брать уроки рисования.
– А с Мирой уже говорила о шахрэ?
– Мы перекинулись парой слов, и она очень обрадовалась, что я стану заниматься.
– Отлично. – Гаяр властно притянул меня к груди и повёл под тихую музыку, доносящуюся из гостиной. – А я буду приходить к вам на уроки и наблюдать.
– Нет уж! Я буду постоянно отвлекаться и уж точно ничему не научусь.
Мы сошлись на том, что он будет любоваться моим успехами дома.
– Но забирать тебя из спорткомплекса я всё равно буду сам, – добавил Гаяр, и я улыбнулась.
– Ты всегда только дома занимаешься?
– Не вижу разницы, учитывая, что у нас есть свой зал.
– Это верно. Ой, гляди, как там Аньет отплясывает!
Ребята и правда затеяли танцы, и вскоре мы к ним присоединились. Правда, живот мой ещё не успел всё переварить, но я и не стремилась Гаяра поразить. Не сейчас и не здесь, возможно, когда мы останемся одни…
– А Мадир не танцует? – спросила я, видя, что мужчина просто с улыбкой за всеми наблюдает.
– Думаю, ему просто не досталось партнёрши, так-то он хорошо двигается.
– Особенно учитывая, что он знает толк в драках.
– Думаешь, воины всегда хорошие танцоры?
– Ну, они уж точно должны уметь гибко двигаться!
Гаяр улыбнулся.
– Ты права. А ты знаешь, какое у Мадира на самом деле образование?
– Нет.
– Медицинское. Он первоклассный хирург, к тому же практикует сложную туарскую магию, о которой не принято говорить, потому что подобные знания бесценны. Нечасто, конечно, лишь в особых ситуациях.
Я удивлённо приподняла брови.
– И при этом бьёт морды?
– Он редко когда причиняет боль – я имею в виду, по-настоящему сильную. Мадир отлично знает, как сделать человеку плохо, но никогда не бывает чересчур жесток. – Гаяр усмехнулся. – С ним опасно связываться, поверь. Я бы не хотел иметь подобного врага, но как друг он чудесен.
– Внешность обманчива, – сказала я, и мужчина кивнул.
– Да. Мад, хотя и приятной наружности, свою настоящую красоту и силу прячет. По нему ни за что не скажешь, что шутя раскидает толпу, или вытащит с того света безнадёжного пациента. Думаю, он, если бы поехал с нами в Черногорье, даже меня смог бы спасти. По крайней мере, совершенно точно попытался бы.
Я снова посмотрела на мужчину, и Мадир, почувствовав мой взгляд, спокойно кивнул, как будто прекрасно знал, о чём мы с Гаяром говорим.
– Прости, если этот вопрос покажется тебе нетактичным, но почему у него нет девушки? Занятость?
– Угу. Те же проблемы, что у меня: много работы, магия, требовательность… Хотя нет, Мадир вряд ли будет искать так тщательно. На самом деле, он просто слишком сосредоточен на работе, ведь, если защищать нас от потусторонних сил приходится нечасто, проблемы с людьми возникают постоянно. – Гаяр вздохнул. – Тальмийцы постоянно создают конфликтные ситуации, и Мад их разрешает.
– Понятно. Значит, он человек терпеливый. Прости, а можно я про Сурама спрошу?
– Конечно.
– Они с Таррэт…
– Друг друга не любят. Да, такое бывает. Не всем везёт на настоящую любовь, к сожалению.
– Разве они не могу развестись? Зачем мучить друг друга?
– У Сурама есть обязательства согласно брачному договору. Возможно, он даст Таррэт развод по истечении так называемого испытательного срока. Сложно сказать, чем закончатся их отношения.
– Хм. Сурам не выглядит несчастным, а вот Таррэт – да.
– У каждого из них свои причины считать это замужество мучительным, поверь. Я не знаю подробностей, Сурам никогда не рассказывал об этом. Просто однажды он улетел в Туар холостым, а вернулся женатым.
История наверняка была печальной, но я понимала, что, скорее всего, ничем не смогу помочь.
За окном окончательно стемнело, и мы снова сели за стол играть в угадалку, когда на шею вешались жетоны с именами известных личностей, и нужно было понять, кто ты, задавая вопросы. Особенно долго мучился Лоурд, которого сделали тальмийской поп-исполнительницей, а вот Аньет почти сразу угадала в себе короля Туара.
После этой игры Глеб предложил сыграть в другу, ещё более интересную. Она была настольной и хорошо развивала воображение, но так увлекала, что мы спохватились о приближении нового года уже около полдвенадцатого.