– Женственный, романтичный. Люблю длинные летящие платья, джинсовки с вышивкой, нежный трикотаж и блузки в цветах. Мне нравятся особенные детали вроде пуговок в виде сердечек, аппликаций, гармонично сочетающихся с узором ткани, отделанных рюшами рукавов… А ещё я люблю, когда вещь сидит по фигуре, хотя сама в повседневной жизни, бывает, хожу в мягких балахонах и рваных джинсах.
– Мне это близко, правда, я дома частенько голышом хожу.
Глаза его смеялись, но было в них и едва уловимое призывное выражение. Я решила Гаяру подыграть.
– А ты знаешь, что голышом спать полезно? Я это активно практикую, ведь живу одна.
– И я один. Может, в Тальмии как-нибудь попрактикуемся вместе?
Я рассмеялась, потому что знала, что к этому мы и придём.
– Договорились.
Я поудобнее устроилась в щекотных пузырьках, и мы долго лежали в молчании. Постепенно свет вокруг начал меркнуть, и, когда я открыла глаза в следующий раз, небо было окрашено в нежный пурпур заката.
– Пойдём ужинать? – спросил Гаяр.
– А затем отдыхать, – кивнула я.
– Если именно этого ты хочешь, – отозвался мужчина, и в этот миг я поняла, что ночь наша будет особенной.
Глава 4_1
Ужин получился восхитительным – на открытой веранде под звёздами, с долгими разговорами под аккомпанемент живой музыки. Помимо нас на лунной скале были ещё две пары и несколько одиноких мужчин – все туары. Я чувствовала на себе редкие вежливые взгляды, но уж этого не смущалась. Наоборот, было даже приятно.
На мне снова было розовое платье, и заколотые волосы теребил прохладный ветер. Наверное, если бы веранда не обогревалась солнечными фонарями, здесь было бы зябко, но меня помимо прочего грел ещё и взгляд Гаяра. Кажется, мы оба мысленно планировали продолжение вечера, но, если мужчина смело следовал за своими желаниями, я пыталась решить, кидаться ли в омут с головой. В школе меня звали «разумная Мила», потому что я не пила, не пробовала курить, и тем более никогда не употребляла наркотики. Конечно, быть белой вороной непросто, тем более подростку, но я с холодным спокойствием воспринимала насмешки одноклассников, тем более что у меня всё равно была лучшая подруга, с которой мы друг друга поддерживали, и настоящим изгоем класса я так и не стала.
– Мила, эй!
– А?
– Идём в номер?
– Да, – я улыбнулась. – Прости, ударилась в воспоминания.
– Какие? – спросил мужчина, подавая мне руку.
– О школьной жизни. О том, что меня считали трусихой, тогда как я просто имела на всё своё мнение.
– Ты была объектом травли? – нахмурился Гаяр.
– Нет. Но меня считали слишком уж правильной. Ну, ты понимаешь… Когда остальным хотелось втихаря попробовать что-нибудь крепкое, я мечтала стать отличной наездницей. Когда девчонки вздыхали по знаменитостям, я уже была влюблена (тайно!) в Лима. Плюс я всегда помогала в ателье, и времени на дурости не было.
– Не жалеешь, что была паинькой?
– Нет, но теперь понимаю, что нужно было вести себя иначе. Иногда выходки одноклассников меня бесили, и я не стеснялась об этом говорить. Лучше бы молчала, потому что всеобщей любви мне это не добавило.
– А ты стремилась к признанию? – спросил Гаяр, уже когда мы дошли до нашего номера.
– Нет. То есть не совсем. Но любому будут неприятны насмешки. К тому же у меня обычно всегда были карманные деньги, и многих это сердило. Люди обычно не задумываются, что за материальным достатком зачастую скрывается тяжкий труд, я же не с неба деньги доставала…
– Ты права, – кивнул Гаяр. – Людям часто кажется, что наши капиталы нам не по размеру, но обычно они ошибаются. Про меня вот тоже говорили: не заслужил, не заработал, всё получил от родителей. Ну, кое-что получил, конечно, но весь мой тальмийский бизнес – результат моих и моих друзей усилий.
Мы вошли в номер и остановились у порога спальни, и некоторое время смотрели друг на друга.
– Ты, наверное, поняла уже, что мне нравятся женщины, – вдруг сказал Гаяр.
– Да, но назвать тебя бабником язык не поворачивается.
– Потому что я не бабник. Я никогда не был неразборчив, не бегал за каждой юбкой, мне просто нравится наблюдать красоту во всех её проявлениях.
Он медленно двинулся ко мне, и я принялась также медленно пятиться к кровати.
– Женская красота ведь такая разная, – продолжил Гаяр. – Юные девушки обычно робкие, ласковые, бесхитростные.
– Но бывают и юные мерегы, – сказала я, и мужчина мягко взял меня за плечи.
– Конечно. Также как вредные привычки, обретённые в раннем возрасте, всю их прелесть уничтожают. Но для каждого возраста своя красота, согласись.