– Я постараюсь.
– Хорошо, потому что через полчаса будет предпоследняя наша остановка у границ рынка.
Мне не терпелось увидеть знаменитое место, что располагалось на высоченных покатых холмах. Сюда съезжались со всего мира – покупатели, прежде всего, коллекционеры и ценители древностей, туристы самых разных национальностей, а ещё фотографы. В центре рынка росло громадное священное дерево – пустынная дракка, которой было семьсот лет. Часть дерева засохла, но верхние ветви продолжали плодоносить, и большие красные орехи имели право собирать только специально присланные правителем люди.
– Мы сможем подойти ближе, – сказал Гаяр, заезжая на подземную парковку необъятных размеров. – Но только не за ограждение. Дерево раньше постоянно трогали, даже ветки на счастье ломали, и правитель запретил его беспокоить.
Мужчина помог мне выйти и тотчас нахмурился.
– Волосы нужно собрать. Хочешь, я тебе помогу?
Его прикосновения становились опасным наркотиком, но я не раздумывала ни секунды: нашла расчёску и повернулась спиной. Гаяр оказался ловким парикмахером, и сделал мне красивую косу, когда пряди брались с боков и сплетались в центре. Я надела шляпу, поправила короткие рукава блузки, и мужчина кивнул.
– Хорошо, теперь слушай: далеко от меня не отходи! Здесь в два счёта можно потеряться. В случае чего попроси кого-нибудь проводить тебя к зданию администрации. Обычно все потерявшиеся ждут друг друга там.
– Поняла.
Я даже не представляла, как интересно будет бродить по рынку! Здесь было шумно, людно и жарко, но всё равно здорово! Я остановилась возле одного из первых отделов, разглядывая яркие бусы то ли из камня, то ли из дерева.
– Вот где нужно подарки покупать!
– Верно, – отозвался Гаяр. – Присмотри что-нибудь тёте и маме, подружкам.
– Мама сказала ничего ей не привозить. Она была против моей поездки.
Гаяр вздохнул.
– Потому что ты незаменимый работник?
– Угадал. Я, кстати, в отпуске уже полтора года не была. Конечно, мне нравится шить, но… Ой, смотри, какие там туники!
Я потянула Гаяра за руку, и мужчина с улыбкой пошёл следом. Наверняка он не раз здесь бывал, но у меня просто глаза разбежались от обилия самых разных красивых вещей.
– Какая ткань, погляди! Ну, чудо же! Правда, с такой работать врагу не пожелаешь.
– А какой у тебя любимый цвет? – спросил мужчина, на мгновение коснувшись полупрозрачного рукава.
– Зелёный, сиреневый и розовый… Да проще сказать, какой я не люблю! Мне не нравится ярко-красный, коричневый, не слишком жалую и чёрный, хотя отдельные тёмные вещи у меня в гардеробе есть.
– У тебя наверняка большой шкаф, – подмигнул мне мужчина.
– Средний, на самом деле. Я стараюсь не шить того, чего не буду носить. Когда покупаешь – проще, ты ведь только деньги вкладываешь в вещь. А здесь – труд, время, упорство, фантазия…
– Понимаю. Смотри, там отдел тканей.
Зря он мне его показал. Я решила непременно обойти все уголки и осмотреть полки, но Гаяр был, кажется, не против, и щурился весело.
– Я в тканях немного разбираюсь, но явно не так хорошо, как ты, – сказал мужчина. – Нравится?
Я только и могла кивнуть.
– В Тальмии такие не достанешь. Гляди, какая прелесть! Ох, а вот эта!
– Госпожа желает посмотреть ближе? – на неплохом тальмийском обратился ко мне продавец.
– Эм… – замешкалась я, понимая, что цены здесь кусаются, но Гаяр кивнул.
– Желает.
Рука его легла на моё плечо, пальцы мягко сжались. Пока продавец расхваливал ткани, Гаяр, склонившись, сказал мне на ухо:
– Я играю роль заботливого супруга, забыла?
– Прости, но я не позволю тебе этих затрат, – отозвалась я напряжённо.
– Хотя бы сделай вид, что позволишь, – отозвался Гаяр тихо. – Пожалуйста.
Чтобы скрыть неловкость, я улыбнулась продавцу:
– Прекрасное полотно, цвет такой сочный!
– Если вам нужно что-то более лёгкое, могу предложить вот эту ткань.
Я не удержалась и всё-таки посмотрела ещё несколько, а потом купила переливчатый нежно-золотистый отрез.
– Благодарю вас, – отозвался мужчина, но я видела, что он удивлён тем, что я сама оплачиваю покупку.
Гаяр был недоволен, я чувствовала это, и, когда мы вышли, поспешила извиниться:
– Я понимаю, мы играем роли, но…
– Ты не понимаешь, Мила, потому что ты не туарка. У меня есть деньги, – сказал он, хмуро глядя на меня. – Их полно, понимаешь? И я не потому хочу делать тебе подарки, что намекаю таким образом на особую благодарность. Мне просто нравится заботиться. Для туаров одаривать – одно из самых простых проявлений заботы. Вещь – это воспоминание, а я хочу, чтобы ты помнила меня.