– У меня возникли некоторые трудности, и я знал, что ты не пропадёшь.
Я сердито толкнула его в грудь, но Гаяр не отодвинулся.
– Прямо был уверен? А тот тип с золотыми часами?
– Аншрах. Да, он тот ещё демон, но, поверь, туары очень редко втягивают в свои разборки женщин. Хуже бесчестья не выдумаешь. – Он сжал мои щёки и заставил поднять голову: – Я вижу судьбы, Мила. Некоторые тропы понятны и просты, особенно те, что различимы из настоящего. Вот более далёкое будущее узреть сложнее, и также сложно мне различить собственную дорогу.
– Я даже не поняла, как это вышло! – дрожащими губами выговорила я. – Ты был рядом, а потом сразу исчез…
– Прости меня, детка. Я не хотел тебя напугать. – Он погладил меня по лицу, склонился и нежно поцеловал, но я плотно сомкнула губы. – Так было лучше для тебя.
– Сейчас твоя самоуверенность меня злит.
– Знаю, котёнок.
– Не давай мне ласковых прозвищ, это не поможет, – пробормотала я, всё ещё желая его отпихнуть.
– Ладно, солнце. Не буду. Ты просто устала и перенервничала, малышка. Пойдём спать, лапонька.
Я не выдержала и фыркнула.
– Дуралей!
– Как скажешь, милая. Я могу быть твоим личным болваном, только не плач.
Он подхватил меня на руки и понёс к небольшой постели.
– Здесь для тебя маловато места, – сказала я.
– Госпожа хочет, чтобы я спал на полу?
– Я хочу, чтобы в следующий раз ты предупреждал меня! Серьёзно, Гаяр. Мне такие мысли в голову лезли, даже озвучивать не стану…
Мужчина перестал улыбаться и взял меня за руку.
– Больше никаких внезапных отлучек, обещаю.
– Спасибо. И ты, конечно, ложись рядом.
– Будем спать одетыми? – спросил Гаяр.
– Мне не во что переодеться, пижама осталась в машине.
– Хм, я об этом вообще не подумал.
– Ты и про дверь почему-то забыл.
Гаяр усмехнулся, поглаживая мою кисть.
– Просто не хотел тебя будить. Думал, ты давно уже мирно дремлешь.
– Я не настолько равнодушна к тебе, Гаяр.
Мужчина снова обнял меня и вздохнул.
– Понимаю. Хочешь, схожу к машине и принесу твои вещи?
– Нет, это долго. Давай умоемся и ляжем, в чём придётся.
Мужчина не стал спорить, и я пошла умываться. А когда вернулась, он уже разгуливал по комнате в одном белье. Улыбнулся мне и показал на постель:
– Я всё приготовил, можешь ложиться. Места действительно маловато, но придётся потесниться.
Я улыбнулась в ответ и села на край кровати, ожидая, когда Гаяр соизволит отвернуться. Мужчина фыркнул и в свою очередь отправился в ванную, а я сняла платье и юркнула под одеяло. Мои чувства устали, и хотелось просто закрыть глаза и провалиться в нежное облако сна. Я сладко зевнула, позволяя себе отпустить все плохие мысли, и тут вернулся мой проводник.
– Ложись ко мне ближе, – приказал он, плюхнувшись на постель. – А то свалишься с того края.
Я подвинулась, удобно устраиваясь на его плече и обнимая за талию.
– Ты не слишком-то мягкий.
– А ты слишком сонная для капризов. Закрывай глаза и спи, детка.
– Хорошо. Добрых снов.
– И тебе.
Это была одновременно смешная и кошмарная ночь. Во-первых, Гаяр был очень горячим. Во-вторых, он постоянно подминал меня под себя и наваливался так, что у меня кости хрустели. В-третьих, он храпел. Не как паровоз, но всё равно громко, а, учитывая, что я к этому не привыкла, мне так и не удалось крепко и сладко уснуть. Поэтому утром мужчина был свеж, как огурчик, и всё улыбался моему помятому виду.
– Тебе нужна постель помягче, – сказал он, когда мы уже сидели в машине.
– Мне нужно больше места. Представь, что на тебя неожиданно ляжет тяжеленный горячий мужик!
– А как же романтика ночных объятий? – Гаяр перехватил мой взгляд и виновато развёл руками: – Я бы не хотел спать под мужиком, твоя правда. Ну, ничего. Потерпи несколько часов – и отдохнёшь как следует в прекрасном отеле на побережье.
– Всё в порядке. На самом деле, я и в худших условиях спала. Просто с непривычки всё время вслушивалась в твой храп.
– Мне почти стыдно сейчас, – рассмеялся Гаяр. – Я давно уже хотел эту проблему решить, но всё времени нет. А ведь всего-то надо дойти до клиники, где есть надёжные врачи.
– Возможно, я ошибусь, если скажу, что на твои милые привычки никто прежде не жаловался.
– Ты действительно первая, Мила. И, знаешь, я рад твоей искренности.