Мужчина предпочитал смотреть на меня из-под тёмных очков, периодически хмурясь, если я далеко заплывала. Ему часто кто-то звонил, и Гаяр только на закате ко мне присоединился. Плавал он здорово, и нырял тоже отлично, пытаясь научить меня, но мне куда больше нравилось лежать на воде и глядеть в небо.
Наплававшись, мы отправились гулять. Всё вокруг было розово-золотым: облака, океан, даже песок. Мне нравилось, как травы поют на ветру, нравились яркие цветы, и, когда мы достаточно удалились от ухоженного гостиничного пляжа, средь растений стали появляться самые разные насекомые и птицы. Особенно прекрасными были бабочки, похожие на большие голубые парусники. Одна из таких села мне прямо на волосы, и я, боясь дышать, посмотрела на Гаяра.
– Добрый знак, – сказал мужчина. – Ну-ка, погляди в камеру.
Он едва успел щёлкнуть до того, как бабочка упорхнула, но я уже знала, что кадр получился отличный. Мы пошли дальше, к высоким гладким валунам, как будто осыпанным сахарной пудрой. Гулять было здорово ещё потому, что нас не доставали никакие мошки и прочие писклявые гады. В Тальмии в начале лета их было предостаточно.
Гаяр помог мне забраться на один из самых высоких валунов, и мы долго стояли, любуясь закатом. Мысли мои текли плавно, стук сердца был ровным. В эти мгновения я не пыталась распланировать будущее, радуясь тому, как мне тепло и замечательно в настоящем.
– Тебе здесь нравится? – спросил Гаяр.
– Да. Было время, когда я очень хотела жить возле большой воды. Не в Туаре, конечно, а где-нибудь на берегу Каронского моря, что не так далеко от столицы. Потом меня тянуло в горы, в лесную чащу, и я так до сих пор и не могу понять, где мне нравится больше.
– То есть ты не хотела бы жить в городе?
– Я бы не хотела жить там постоянно. У дедушки был дом за городом, и это место было и остаётся моим любимым. Правда, там уже другие люди живут, и я как будто потеряла важную часть души.
– Почему вы продали дом?
– Был сложный период, – отозвалась я. – Денег катастрофически не хватало… Мне бы очень хотелось когда-нибудь вернуть тот дом… Но я вроде слышала, что территорию уже выкупили, и что там будет – неизвестно. Возможно, просто хотят ограничить туризм, там ведь национальный парк. Хотя, – я задумчиво посмотрела на мирное полотно океана, – там никогда никто не гадил.
– Где это находится?
– Рыжая долина, неподалёку от острова Фалида. Мы туда, кстати, на лодке рыбачить плавали.
– Знаю это место. Там очень красиво. – Он почесал бороду. – Интересно получается.
– Что именно?
– Да просто я тоже никак не могу решить, что мне родней: этот вот розовый пляж или осенняя чаща Тальмийских гор.
– Но ведь твоя семья здесь.
– Кровная родня, да. Но есть и названые братья, мои друзья – моя вторая, не менее значимая и любимая семья.
– Те самые Ашри и Сурам?
– А ещё Мадир, и супруга Ашри, и супруга Сурама, которую я, хотя и не очень хорошо знаю, но готов всегда поддержать. Я мотаюсь между двумя странами уже много лет, Мила.
– Устал?
– Нет, – усмехнулся он. – Я не устаю от путешествий. Просто никак не могу решить, северный я волк или южный.
– Возможно, когда ты женишься, станет проще. Если девушка будет туаркой…
– То я увезу её в Тальмию, потому что там моё дело.
Я улыбнулась.
– Значит, ты всё-таки северный, который иногда не прочь побегать по джунглям.
– Да, возможно, – отозвался Гаяр.
Мы ещё некоторое время стояли на камне, потом отправились в номер, где мне в голову пришла отличная идея.
– А хочешь, я сделаю тебе массаж?
– Очень хочу, – сказал Гаяр, но я видела, что он по-прежнему о чём-то размышляет. – Могу даже догола раздеться.
– Конечно. Только ложись на живот для начала.
– Для начала я бы желал твоей помощи, милая. Когда ты меня раздеваешь – очень приятно щекочешь кончиками пальцев.
Я подошла и принялась расстёгивать пуговицы на него рубашке. Нарочно делала это медленно, задевая загорелую кожу, и, когда добралась до самого низа, долго возилась с ремнём. Гаяр сам снял трусы, и, подмигнув мне, плюхнулся на постель.
– Мне можно сесть сверху?
– Конечно.
Я не успела забраться к нему на спину.
– Блин, масло не взяла!
– Оно в ванной на полке.
– Подожди минутку…
Когда я вернулась, Гаяр лежал на боку в позе бога виноделия и ласково мне улыбался.