– Здорово.
– А тот, кто даже недолго пробыл на волшебной земле, всегда будет помнить её краски, запахи и звуки.
– Ночь в заколдованном замке, – улыбнулась я. – Что может быть прекрасней? Такое я точно не забуду!
Гаяр посмотрел на меня со странной печалью, но ничего не сказал, и мне стало тревожно. Что же беспокоило его, какие мысли бродили в этой умной и красивой голове? Я понимала, что вряд ли смогу сделать для него что-то существенное, и поэтому просто предложила:
– Пойдём отдыхать или прогуляемся?
– В сад, – отозвался мужчина. – Ещё кое-что хочу тебе показать.
Снаружи было темно и тихо, только попискивали неведомые насекомые. Гаяр вёл меня в противоположную от моря сторону, и я изо всех сил старалась не споткнуться на едва заметной тропе.
– Теперь сюда. Эту рощу называют светлой, и, надеюсь, надвигающаяся гроза не помешает нам увидеть, почему.
Я подумала про светящиеся деревья, потом вспомнила, что читала о камнях и гнилушках, но ничего подобного в старой роще не было. Только чёрные толстые стволы, раскидистые кроны, и шёпот ветра, крадущегося в густой траве.
– Ой!
Мимо пролетел маленький голубой огонёк, и, не успела я его рассмотреть, как вдалеке начали зажигаться точно такие же крошечные звёздочки. Всего через минуту их стало несколько десятков, потом сотня и тысяча… Я смотрела, забывая дышать, как голубой бесшумный рой облепляет деревья, путается в траве, зажигает тропу, которая прежде была едва различима.
– Нам повезло, – шёпотом сказал Гаяр, мягко прижимаясь ко мне сзади. – Они прилетают не каждую ночь. Вытяни руку.
Я послушалась, и он чем-то сладко пахнущим капнул мне на пальцы. Не прошло и нескольких секунд, как несколько светящихся малышей сели ко мне на ладонь отобедать, и так нежно щекотали кожу лапками, что за шиворот хлынули мурашки.
– Прирученные звёзды, – едва слышно сказала я.
– Возможно, лишь души звёзд, что так от нас далеки, – отозвался Гаяр.
Он отвёл в сторону мою косу и начал медленно целовать в шею, пальцами поглаживая оголившиеся плечи. Рука моя расслабленно упала, светлячки улетели, и магия, что рождалась из тишины, стала оглушительно горячей от поцелуя.
Когда последний жук скрылся вдалеке, мы вернулись в замок, и на лестнице Гаяр взял меня на руки. Всего на мгновение я разрешила себе представить, что так он мог бы поднимать меня в спальню после свадьбы, для дивной первой ночи… Но оборвала эти мысли и поцеловала мужчину в колючую щёку.
– Ох ты и зарос!
– Да, моя волосатость, если её не контролировать, может быть весьма густой. И не только на лице, кстати.
Я прикусила губы.
– Не замечала этого, когда видела тебя без всего.
– Как раз потому, что я не оставляю это без внимания. – Он плечом открыл и закрыл дверь, и усадил меня на кровать. – Кстати, вот тебе ещё смешная история. Поговаривают, в древности воины использовали особый приём, чтобы ошеломить врага.
– Какой?
– Выдирали бороду.
Я рассмеялась.
– И не только, – с улыбкой продолжил Гаяр. – Некоторых можно было зацепить и за волосы на груди. Представь теперь древнего воителя, который клок за клоком выщипывает у врага растительность, а тот орёт дурным голосом, абсолютно дезориентированный такой дикостью…
– Ну, у женщин к такому точно был бы иммунитет, – сквозь смех выговорила я. – Потому что мы каждый месяц себе что-нибудь да выдираем.
– Вот-вот. Главное, чтобы не на голове, потому что эти новомодные причёски с залысинами я терпеть не могу!
– И я тоже, хотя каждому своё. У меня есть подруга, который это идёт, но у неё и стиль агрессивный.
– Пусть женщины оставят агрессию мужчинам, – сказал Гаяр, мягко сжимая мою руку. – Хотя я считаю, что постоять за себя всякий должен уметь.
Я ахнула, когда он опрокинул меня на спину и лёг сверху, не давая отползти.
– Ну что, светлячок мой, хочешь немного сладкого нектара?
– Да, – отозвалась я, чувствуя, как загорелись щёки.
Широкая мужская ладонь легла на мою щёку.
– Кажется, ты напугалась.
– Просто не знаю, чего ждать.
– Просто доверяй мне, как прежде.
Я облизнула пересохшие губы.
– Доверяю.
Гаяр коснулся пальцем впадинки между ключиц, рука скользнула ниже и прошлась по груди. Совсем скоро он раздел меня, но в этот раз масло не взял. Он просто гладил меня, избегая самых чувствительных мест, а мне хотелось плакать и умолять его прекратить эту пытку.