– Какое качество! – сказала она. – Но стоили наверняка дорого.
– Ну да. – Я откашлялась. – Но я вряд ли ещё хотя бы раз попаду на Аабши, так что потратилась…
Анора тотчас поняла, что я недоговариваю, но ничего не добавила, только хитро улыбнулась. Выглядела она как всегда чудесно: такие же светлые, как мои, волосы, ясные голубые глаза и ярко-красное платье по фигуре. В отличие от меня, тётя любила именно этот цвет.
– Твой новый знакомый живёт в Туаре? – спросила мама, когда мы стали смотреть фотографии.
– Его зовут Гаяр. Нет, он переехал сюда несколько лет назад, но родители его там. У него бизнес – кажется, ресторанный или строительный, не знаю точно.
Не могла же я сказать, что Гаяр – чистокровный маг! Тётя бы поверила, а мама бы решила, что я подсела на южные наркотики.
– Ясно. Вообще-то красивый мужчина, вот только вы с ним из разных миров.
– Знаю, но, надеюсь, мы продолжим общаться, и наши миры сольются.
Ох и зря я это сказала!
– Ты что, планируешь жить с ним? – сощурилась мама.
– Мне просто понравилось общаться. Что мне, друзей нельзя заводить? – Я закатила глаза. – Мам, ну честное слово! Тебе не кажется глупым опекать меня в двадцать пять лет?
– Я просто не хочу, чтобы ты повторяла мои ошибки.
– У тебя была другая ситуация. Тогда и время было другое.
– Да, да, но потом не говори, что я тебя не предупреждала...
Теперь уже Анора закатила глаза.
– Не цепляйся ты к ней, Иджи! Мила встретила умопомрачительного красавца, учтивого и умного, радоваться надо! Такого бы друга каждой девушке!
– Друга? Ну да, – фыркнула мама. – Нет, я очень даже рада, вот только подобные индивиды обычно используют всех и каждого для своей выгоды.
Я сцепила руки на груди, начиная сердиться на неё за предвзятость.
– И что же он получил от меня, по-твоему? Какую выгоду он извлёк из этого знакомства?
– Думаю, ты сама в силах ответить на этот вопрос.
Я нахмурилась.
– А просто порадоваться за меня было нельзя? Обязательно настроение портить? Ладно, всё. Не хочу больше это с тобой обсуждать. Давайте дальше пить чай.
Осень всегда была временем, когда у мамы обострялась ворчливость. Она терпеть не могла дождь и слякоть, промозглый ветер, густые сумерки и голые деревья за окном. Наверное, поэтому ей нравилось сидеть в ателье допоздна, а иногда и ночевать там в маленькой боковой комнате.
Когда мы попрощались, и я отправилась в холодную постель, мне, как и прежде, стало маму жаль. Не было в её жизни достойного мужчины, и тёте тоже пока не попался хороший человек. Но Анора всегда поддерживала меня в желании искать, мама же изо всех сил старалась уберечь, не понимая, что это тоже не лучший выход. Я не хотела всю жизнь бояться! Мне не нравилось одиночество, не нравилось спать с плюшевым медведем! И одновременно я страшилась связать свою судьбу с человеком, которого плохо знаю. Всё-таки Гаяр был частью чужеземной магии, и по прошествии времени казался мне выдуманным. Если бы не фотографии и подарки, я бы и правда решила, что всё произошедшее было лишь сказкой.
Окна моей квартиры выходили на сквер, и по утрам я, с чашкой чая и бубликом, часто любовалась маленькими красно-бурыми рябинами, что соседствовали с высоченными жёлтыми тополями. Осень золотила тропинки, роняла с дубов толстые жёлуди, и только синие ели стояли в привычном колючем облачении. Я часто думала о том, что видит из своих окон Гаяр. Жил ли он в одном из шикарных старых домов с высоченными потолками, или предпочёл не менее шикарную новостройку? Куда он ходил по выходным, в каком зале занимался, и в каком кафе любил попить кофе? Мне хотелось знать о нём как можно больше, но я убедила себя не звонить мужчине хотя бы две недели. Пусть он решит дела, в которых я ничем не могла помочь, вернётся, придёт в себя – тогда, возможно, и сам захочет увидеться. Мне оставалось только встречать холода в привычном одиночестве, доставая по очереди шерстяной шарф, перчатки, а затем и утеплённые ботинки. Было в ритуале облачения что-то милое, и мне нравилось, что нежно-розовое пальто по-прежнему хорошо на мне сидит. В этом году ему исполнилось восемь лет, но я так эту вещь любила, что и не думала пока менять.
Дом, где я жила, был построен в форме буквы «п», в середине которой и располагался сквер. Неподалёку был старый заброшенный парк и озеро, а за ними шоссе и новостройки. По утрам, чтобы поскорее проснуться, я бегала в сквере, хотя вставать в семь часов было трудно. Меня хватало на три, от силы четыре раза в неделю, и в одну из таких пробежек я встретила старого знакомого.