– Я смотрю на неё сейчас!
Я отвернулась к окну, где неожиданно увидела знакомую машину. Это был тот бородач, который прежде дежурил возле моего дома! Не обращая внимания на ругающихся маму и тётю, я тихонечко подвинулась ближе к шторам и вытянула руку, делая фото автомобиля на новый телефон. Камера в нём была прекрасная, и я тотчас отослала Гаяру получившееся изображение. «Явно шпионит за мной. Видела его возле своего дома. Есть чего опасаться?». Через минуту мне пришёл ответ: «Я его знаю. Не бойся, он не причинит вреда. Это просто сборщик информации».
– Если он вздумает её обидеть, я его уничтожу!.. – восклицала за моей спиной мама.
Знала бы она, о чём я переписываюсь с Гаяром… «Прошу тебя, не беспокойся. Я с этим разберусь». «Ладно, – ответила я и добавила смайлик. – Я тебе верю».
– Мила, ты почему не ешь? – между тем спохватилась мама.
– Потому что я не твой робот на пульте управления, – отозвалась я мрачно. – Прошу вас, давайте уже отменим моду на разговоры обо мне в моём присутствии. Анора, спасибо, что ты всегда на моей стороне. Мам, я понимаю, что ты хочешь меня защитить, но прошу вас, хватит! Вы и правда не осознаёте, как мне неприятно слушать это каждый день?
– Я согласна больше не поднимать эту тему при одном условии, – неожиданно спокойно ответила мама.
– Каком?
– Если вдруг что-то пойдёт не так, ты не обратишься ко мне за помощью.
Я не сдержала удивленного смешка, но она говорила серьёзно.
– Ладно. Обещаю. Если вдруг что – моих слёз ты не увидишь.
– Отлично.
Она допила чай и ушла в мастерскую, а тётя вздохнула.
– Ты только не сердись, но я в чём-то с ней согласна. Эти духи, которые он помог выбрать…
– Причём здесь это? – удивилась я.
– Они раскрылись совершенно неожиданным образом, и играли в течение дня множеством нот, как будто не знали самих себя. Они чересчур сильно мне подходят, ведь я сама себя не знаю…
– Это совпадение. Гаяр тоже тебя не знал.
– Да, конечно, но это так странно!
– Он не просто богатый человек, – со вздохом признала я. – Гаяр – маг, тайвор. И я тоже видела магию.
В общем, обеденный перерыв затянулся на час, потому что Анора желала знать всё о волшебстве Туара. А когда мы вернулись в мастерскую, мама сделала вид, что никакого разговора не было.
Мне досталось возиться с новыми выкройками, и я до самого вечера думала о том, как всё сложится дальше. Если Гаяр вдруг решит познакомиться с мамой – как она его примет? И захочет ли общаться? Прежде бывало, она сама ходила на свидания, но в последние годы всю себя отдавала работе. Я понимала, что, родив меня в девятнадцать, мама пережила сильный стресс, тем более что папаша бросил её спустя пару месяцев после моего появления на свет. Единственными, кто оказывал ей поддержку, были бабушка и дедушка, но бабуля скончалась, когда мне было тринадцать, а всего через два года дедушка последовал за ней. Хорошо, что Анора тоже всегда была рядом – пусть младшая, беспутная, но верная сестра. Не так давно она отмечала своё сорокалетие.
– Мила, ты закончила?
Я подняла голову: мама стояла в шаге от меня и напряжённо хмурилась.
– Конечно.
– А как же платье?
– Платье подождёт до завтра. Я не собираюсь сидеть здесь до ночи, мам.
– Прежде ты была не против задержаться.
– Потому что у меня не было личной жизни, – отозвалась я. – Время к семи часам, уже давно пора ужинать.
– Ладно, – со вздохом сказала мама, – тогда до завтра.
Удивительно, что она отпустила меня так легко. Наверное, как это часто бывало, просто ждала очередного провала. Я ведь подолгу ни с одним парнем, кроме Лима, не встречалась. Все те мужчины, что были после него, могли рассчитывать максимум на два свидания. Просто так уж получалось, что в каждом из них я сразу находила недостатки, с которыми не могла примириться. Это могла быть любая мелочь, для кого-то незначительная, но для меня – роковая. Например, грубое ругательство, плевок на асфальт, или настойчивое желание при первой же встрече поцеловаться.
С Гаяром было иначе. В нём меня не раздражало и не отталкивало ничего, даже высокомерная властность и пренебрежительное отношение к опасности. Я просто верила, что он в любом случае сможет защитить меня, что бы ни случилось.
– Анора, Эни, пока!
– Пока, – отозвались женщины.
Эни была пока единственной работницей, которая задержалась у нас хотя бы на год, и за подобную текучку благодарить следовало маму. Она всегда была чересчур строга не только ко мне, но и ко всем остальным. В том числе – к себе самой.