К тому времени, как шоссе сменила двухполосная дорога, а затем грунтовка, меня уже била мелкая дрожь. Что я могла рассказать этому человеку? И что он сделает мне, если откажусь? А если сдамся, как потом буду глядеть в глаза Гаяру? Хотя нет, на последнего я всё-таки злилась, это ведь были его враги, а не мои.
Как я и предполагала, меня привезли не в загородный особняк, а в заброшенное, недостроенное здание посреди леса. То есть не прямо туда – до жутковатого дома нам ещё пришлось топать по грязи.
– Прошу, – сказал главный. – А вы ждите здесь.
Я вошла в продуваемую со всех сторон, заваленную шишками залу.
– Итак, что вы можете рассказать о своём путешествии по Туару?
Я решила, что буду максимально краткой.
– Ничего особенного я не делала. Мы просто ехали, ели и смотрели красивые места. Например, рынок Аабши и Лунную вершину.
– А что ещё?
– Остров Борох, – сказала я, не мигая глядя ему в глаза. – Я познакомилась с Агру и его супругой.
Ресницы мужчины дрогнули.
– А вам не кажется, что это слишком для недавнего знакомства?
– Казалось, но мы с Гаяром как-то сразу нашли общий язык и стали друзьями. К тому же он никогда не имел цели обидеть меня. Например, силой увезти в лес на допрос.
Мужчина усмехнулся.
– Хорошо ли знаете своего «друга», Мила? Не думаю. Я вот знаком с ним много лет, и могу сказать, что Гаяр никого просто так к себе не приближает.
– И не отталкивает тоже. Полагаю, он неспроста считает вас своим врагом.
– А кто сказал, что мы не ладим?
– Это и полной дуре будет понятно. Вряд ли он даже другу простил бы такое нелепое похищение.
– А вот здесь вы не ошиблись: Гаяр не прощает. Он злопамятен и мстителен. Но мы сейчас не о его характере должны говорить. Меня куда больше интересуют ваши особенности, Мила.
Я была напугана, но старалась не показывать виду.
– Я швея. О каких особенностях может идти речь? Ровные ли я делаю строчки? О, да. А ещё прекрасно вяжу – и спицами, и крючком.
– Вы работаете на Гаяра? – продолжал допрос мужчина.
– Если ваши люди внимательно за мной следили, вы знаете ответ. Я по-прежнему тружусь в ателье у мамы.
– Но ведь Дэй предлагал вам на него работать?
– Да. Быть его секретарём. Но я ещё не решила, соглашаться ли.
Мужчина неспешно прошёлся туда-сюда.
– Вы видели магию, Мила?
– Впервые – когда оказалась в Туаре. Мы попали в волшебную бурю.
– И что сделал тогда Гаяр?
– Велел мне сидеть в машине! – начиная сердиться, ответила я. – Что вы хотите услышать?
– Почему вы часто смотрите в окно, когда находитесь дома одна?
– Я так делаю уже десять лет, видом любуюсь!
– И звёздами?
– А ещё луной и фонарями.
Мужчина рассмеялся.
– Ваш характер ему совершенно точно понравился, но не могу сказать, что я удовлетворён.
– Это ваши проблемы.
Да, притвориться глупой у меня бы не получилось. Мужчина снова принялся вышагивать передо мной.
– Вам понравился Туар?
– Да.
– И вы бы хотели туда вернуться?
– Не сейчас. У меня дома ремонт, и много дел в ателье.
– А что насчёт привезённых с собой сувениров? Я видел у вас на пальце кольцо.
– Это подарок, – простодушно ответила я. – Что вас в нём удивляет?
– Именно что ничего. Слишком уж простое.
– Гаяр не звал меня замуж, – усмехнулась я. – И я сама просила не дарить дорогих вещей.
– А вот над этим вам стоит задуматься, Мила. Вы разве не знаете, как говорят у меня на родине? Если через месяц знакомства туар не признался женщине в любви – не признается уже никогда. – Он посмотрел на часы: – Уже одиннадцать, надо же! Мне пора откланяться. Жаль, конечно, что вы мало чем можете помочь, я рассчитывал на большее.
– И вы что, просто бросите меня здесь? – как можно спокойней спросила я.
– О, вам не о чем беспокоится! Если вы всё-таки дороги ему, он вас найдёт. К утру, я думаю.
– Но я замёрзну!
– А вы потанцуйте. Умеете?
– Нет, – отозвалась я хмуро. – Этим талантом бог меня не наградил.
Мужчина рассмеялся, а затем поклонился мне.
– Мне действительно пора, Мила. Был рад знакомству. О, простите! Я ведь до сих пор не представился! Меня зовут Тунур, и, возможно, мы с вами ещё увидимся.
Он развернулся и покинул дом, а я ещё несколько минут стояла на том же месте. Бежать следом и умолять забрать меня было бы бесполезным унижением.