– Мы тогда едва избежали лавины. Молодые были, рисковые.
– Глупые, – подсказал Глеб с улыбкой, и Гаяр кивнул.
– Слушай, а ты так же хорошо играешь на гитаре, как раньше?
– Конечно, – отозвался Глеб. – Будете слушать?
Он спрашивал обоих, но смотрел на меня, и я сказала:
– С радостью! У меня дедушка здорово играл, а бабуля пела.
– А ты? – улыбнулся Глеб.
– У меня голос скрипучий. – Мужчины рассмеялись, а я с улыбкой пожала плечами: – Ну а что? Это правда.
Через минуту хозяин уже сидел на диване, легко и красиво касаясь сильными пальцами струн. Гаяр обнял меня за плечо, и я, слушая звучную мелодию, чувствовала, что вся лесная магия столпилась вокруг дома и тоже внимает музыке.
– Волшебница густых лесов, мне наколдуй побольше снега! Я будто никогда зимы не ведал, и так отвык от птичьих голосов…
Голос у Глеба был что надо, с таким и на сцену можно. Я всегда немного завидовала людям, которые не стеснялись петь громко и вдохновенно.
– Я знаю, твоя магия сильна, и зверя всякого она сломает, – вдруг подхватил Гаяр. – Но всё-таки ты для меня одна. Единственная, кто всегда спасает…
Я задержала дыхание, боясь, что он перестанет. Да, Глеб пел прекрасно, но Гаяр проник куда-то глубже моей души, сквозь время, через чувства. Возможно, в этом тайном уголке любовь и хранилась?
– Я побегу за облаками, туда, где отдыхают сны. Ты обними меня мечтами, укрой надеждой до весны… – в два голоса спели ребята, и я закрыла глаза.
В горле дрожали слёзы, и мне казалось, что печаль вот-вот явит себя в окне светлым образом. И время снова замерло, подчинилось волшебству вдохновения и чистому звучанию двух голосов. Мне хотелось подпевать без слов, но я только жадно слушала и знала, что никогда эти мгновении не забуду.
– Волшебница чужой любви, скажи, где ты черпаешь вдохновение? Меня теплом благослови, и научи, как удержать мгновенья. Я знаю, никогда мне не летать, в небесных водах с тобой рядом не купаться. Но я могу тебя оберегать, и с тьмой за твою жизнь сражаться…
Теперь я смотрела себе под ноги, тихонько поглаживая пальцы Гаяра. Почему Глеб выбрал именно эту песню, и откуда Гаяр её знал?
– Я побегу за снегопадом, в безликую, бессолнечную даль. Я знаю, там всегда мне рады, пусть имя этой радости – печаль…
– Мила, эй!
Гаяр поднёс к губам мою руку, и пришлось улыбнуться, чтобы он не беспокоился.
– Это было прекрасно, – тихо ответила я, так и не позволив себе ни слезинки. – Прежде ничего подобного не слышала. Во стократ лучше и душевнее всех прочих эстрадных песен! Спасибо вам, ребят. Так красиво и мурашечно…
– Спасибо тебе, что так внимательно слушала, – отозвался Глеб. – Но я что-то грустную выбрал. Сейчас, вспомню повеселей.
Мне нравился этот вечер, нравились долгие разговоры у огня. Я влюбилась в эти горы, которых почти не знала, в цветное небо, которое не спешило прятаться за тучами. А ещё я поняла, что люблю Гаяра больше жизни, и что в этом, когда придёт час, нужно будет признаться. Правда, произнести это вслух было куда страшнее, чем сказать мысленно.
Когда был выпит весь сок, съедены плюшки и сладкие дынные и тыквенные дольки, Глеб проводил нас на второй этаж, в спальню. Комната была просторная, но большую её часть занимала кровать, и я почувствовала, что краснею.
– За той дверью ванная, – показал невозмутимый хозяин. – Вот вам чай и печенья, но они не очень, потому что выпечка мне плохо даётся.
– Спасибо, Глеб, – улыбнулся Гаяр. – Спокойной ночи.
– Пожалуйста! Доброй ночи и до завтра.
– Доброй ночи! – попрощалась я, и мужчина плотно прикрыл за собой дверь, оставляя нас наедине со звенящими чувствами, запахом трав и золотистым мерцанием светильников, что так хотел познакомиться с синими сумерками горной ночи…
Портреты героев появились в записях блога :)
Глава 14_2
Завернувшись в толстенный шерстяной плед, мы с Гаяром вышли на балкон и устроились на скамье у края перил. Мужчина обнял меня крепко и жарко, и душа снова превратилась в звезду.
Ночь в живом лесу была чудесна. Покачивались мирно дремлющие ели, и огромный дуб возле дома ронял последние листья – золотые, как и звёзды в его кроне. Ягоды облепихи мерцали янтарём, пылали огненные верхушки рябин, и казалось, будто уже нет привычного сумрака, только это драгоценное многоцветие волшебной чащи.
– Я забываю дышать, Гаяр. Никогда во мне не было столько счастья!