– У меня письмо, – сказал он. – Для Гутарма от короля.
Мадир забрал пистолет у упрямого туара, и, пока мужчина сосредоточенно читал, Гаяр мягко разжал мои пальцы.
– Всё, дай сюда, малышка. Больше он тебе не нужен.
Я отдала опасную штуку и облегчённо выдохнула. Хотелось поскорее уйти, чтобы ничего остальным не объяснять, но Гаяр крепко обнял меня за плечо.
– Смею предположить, что вам всем срочно понадобилось в Туар, – сказал он.
Гутарм поднял глаза от листа и холодно ответил:
– Тебя спасли твои связи.
– Меня спасла моя женщина, – неожиданно отозвался Гаяр. – И в этом наша с тобой ошибка: мы оба ради достижения цели подвергли опасности тех, кто нам дорог, в то время как должны были их защищать.
– Всё самое страшное ещё впереди, – сказал Гутарм. – Останется ли твоя избранница рядом с тем, кто планирует самоубийство?
– Это будет её личное решение, в то время как ты свою жену не спрашивал. У Алимы никогда уже не будет выбора.
Рука Гутарма сжалась в кулак, и дорогая бумага письма жалобно захрустела.
– Ты нарываешься, Дэй.
– Нет, это ты суёшь свой нос, куда не следует, вместо того, чтобы разобраться сперва со своей жизнью. Уходите уже из моего дома, и больше никогда здесь не появляйтесь!
Компания оршуистов двинулась прочь, но Алима всё-таки обернулась на пороге.
– Запомни мои слова, Гаяр: это плохо закончится.
– Для кого? – парировал мужчина.
Женщина поджала губы, и вскоре со всеми своими вещами и мужем покинула квартиру.
– Мила, прошу тебя, подожди в комнате, – сказал Гаяр. – Пока мы с ребятами осмотрим дом. Они вполне могли оставить какой-нибудь неприятный подарок.
Я кивнула, понимая, что Гаяр наверняка хочет обсудить с мужчинами дальнейшие действия, и послушно отправилась в спальню, где просидела на знакомой, но непривычно холодной постели целый час.
Я чувствовала себя опустошённой. Гаяр вёл себя, как ни в чём ни бывало, словно не было сказано грубых слов, не было расставания. Мы как будто и не прощались, и я не знала, как на его спокойствие реагировать. Может быть, стоило сразу мужчине довериться? Однако было одно важное обстоятельство, сделавшее невозможным наше мирное воссоединение – мой разговор с Милой о Черногорье…
И тут Гаяр вошёл в спальню. С минуту мы смотрели друг другу в глаза, а потом мужчина сел рядом, едва касаясь меня бедром.
– Итак, милая, поговорим?
– Ты вёл себя безрассудно! – выпалила я. – Зачем было так рисковать? Гутарм мог в тебя выстрелить!
– Маленький наивный спец-агент, – усмехнулся Гаяр. – Неужели ты думала, что я пустил всё на самотёк? За домом круглосуточно наблюдали, и ребята ни за что бы не позволили прихвостням Гутарма осуществить все задуманные им гадости. А я бы никогда не допустил, чтобы тебе причинили вред! Он бы не выстрелил. Только не в тайвора. Убив меня, Гутарм навлёк бы на свою семью проклятие, а он, несмотря на всё, любит Гулиму.
– А ты? – прямо спросила я.
– Нет. Моё сердце дрогнуло при виде её – это правда. Вот только я почти сразу понял, что от её доброты и искренности не осталось и следа. Она по-прежнему красавица, и она умна, но научилась быть жестокой и расчетливой, оправдывая это тем, что ей нужно защищать детей. Не слишком мудрое решение, ведь, пока ты играешь чужими жизнями, кто-то может играть твоей. Это закон магии, странно, что она предпочла его забыть. Тьма отзовётся тьмой, свет – светом.
– Чего они хотели, Гаяр?
Мужчина посмотрел мне в глаза.
– Чтобы я отменил одно важное дело.
– Поездку к Черногорью.
Лицо его не дрогнуло, но я видела по глазам, что Гаяр не рад моей осведомлённости.
– Кто сказал?
– Мира. Я не должна была знать? Ты можешь сказать правду обо всём, что планировал изначально.
Он поднялся и отошёл к окну.
– Я неспроста подошёл к тебе тогда в парфюмерном.
– Я поняла. Ты планировал использовать меня в своих делах.
– Ты должна была помочь нам обойти щиты Черногорья. В нашей компании как раз не хватало восприимчивого к волшебству человека, тэттика. То, что я ощутил в тебе магию, стало настоящим подарком судьбы.
– Ты можешь попросить, Гаяр, – пробормотала я. – Сейчас. Знаешь ведь, что соглашусь на что угодно.