– Отдыхай, малышка, – тихо сказал мужчина и погладил меня по щеке кончиками пальцев. – Всё самое страшное позади.
Я закрыла глаза. Пока он рядом – всё и правда будет хорошо. Если поначалу я хотела сразу обрубить концы, теперь решила провести последние двадцать дней в мирном счастье рядом с любимыми людьми, закончить все дела и проститься с прошлым спокойно.
Мы приземлились спустя несколько часов, и я была рада пробирающему холоду родной Тальмии. Гаяр сразу же надел мне шапку и сам замотал шарф, заставив улыбнуться столь настойчиво-милой заботе.
– Поедешь ко мне? – прямо спросил он, и я согласилась без раздумий.
После всего, что нам пришлось пережить, мне хотелось тепла и уюта. И не важно, что у меня было меньше месяца, чтобы успеть насладиться жизнью. Я и прежде всегда умела ловить радостные мгновения и помнила всю их сладость, но сейчас нужно было выжать до капли сок оставшихся секунд. Не знаю, почему я не паниковала. Наверное, просто до конца не осознала предстоящее, но мне и не хотелось допускать страх в сердце. Пусть мысли будут светлыми, тогда и люди запомнят мой свет, а не предсмертное отчаяние. Хотя в то, что предстоит умереть, я тоже до конца не верила.
Город звучал знакомо, и магия вспыхивала то тут, то там яркими образами. Мне хотелось выпить чаю и залезть под одеяло, а ещё включить какое-нибудь доброе кино. Гаяр как будто думал похоже, и обнял меня, едва мы переступили порог.
– Ну, вот и всё. Цела и невредима.
– Да, – отозвалась я, прижимаясь к его груди щекой. – И ты тоже. Все целы и невредимы, и пленники освобождены. Кстати, я счастлива за Миру и её семью! Надеюсь только, что у её дедушки всё будет хорошо, ведь у него слабое сердце, и увидеть дочь живой спустя столько лет…
– Это было бы потрясением и для полностью здорового человека. Ашри уже договорился с клиникой – на всякий случай.
– А где они будут жить?
– Мира и Ашри приглашали к себе, но, думаю, останутся у родителей. Вот уж всем подаркам подарок на Новый год! Не знаю, повезёт ли так остальным.
– Да уж. У них могло никого не остаться, и денег нет, и жилья… Кошмар.
Гаяр прижал меня крепче.
– Ничего, детка. На первое время мы им выделим жильё, постараемся обеспечить работой. Спасённых не так много, но все они сильные люди, потому что смогли выжить внутри сжатого времени.
Я подняла голову.
– А что пресса?
– Узнают, конечно же, и я никому не запрещал говорить о нашей поездке. Рано или поздно правда всплывёт. Меня куда больше волнует реакция королевской семьи Туара и сообщества арморов. Северные нас поддержали, но это не значит, что остальные одобрят столь рисковое предприятие.
– И тогда у Оазисов появятся новые враги?
– Именно, хотя нам пока и старых хватает. Те же оршуисты угомонились временно, они не оставят попыток урвать кусок от сочных энергий местной магии.
– Так и не поняла, что им было нужно.
– Моя капитуляция. Они хотят власти. Понимаешь, многие колдуны умеют магию поглощать, и подобная трапеза приносит им чувство глубокого удовлетворения, особой эйфории. Проще говоря, они становятся наркоманами. И тут я, считающий, что волшебство – это, прежде всего, наука, сила для поддержания духа целостным, а не жратва для голодных идиотов.
– Понятно, – улыбнулась я. Вдохнула его сладковатый запах и спохватилась: – Ой, так ведь у нас есть нечего!
– Закажем на дом, – сказал Гаяр. – Потому что мне хочется обнять тебя, укутать, и никуда не отпускать. По крайней мере, до завтрашнего дня.
Я не стала спорить, и вскоре мы уже были в постели, ели пироги, пили чай, и допоздна смотрели мистический сериал о противостоянии магов из разных параллелей. Внутри меня поселилось удивительное умиротворение, как будто не было никакой угрозы жизни, только замечательное настоящее, в котором царила пусть и невысказанная, но любовь.
Гаяру нужно было время, чтобы разобраться с чувствами, и я про себя горько усмехалась тому, что это было единственное, чего я дать не могла. Только двадцать дней, а потом – тьма. Почему же я не боялась? Возможно, это неизбежность так действовала, и мои страхи дремали до поры, до жутких последних мгновений, когда придётся отдавать долг.