Господин доктор
К Н И Г А П Е Р В А Я:
Н И Т И С У Д Ь Б Ы
Меняем реки, страны, города…
Иные двери…Новые года…
А никуда нам от себя не деться,
А если деться – только в никуда.
Омар Хайям
«Утерехте – Овечий холм – солнечный сонный городишко у моря. Юность моя, вера моя, память моя… только сейчас понимаю, что в лабиринт твоих узких терракотовых улиц вписано повествование моей судьбы.
Стучат по мостовой колёса тележек, на которых развозят торговцы свой товар. Скрипят городские ворота, отпираемые на рассвете. Шумит порт: немолчный, многоокий, работающий тысячами рук и натруженных спин… «Утерехте!» Так волна накатывает на берег и выбрасывает пригоршни крохотных раковин. Так скрежещет сталь, сталкиваясь со сталью…»
Господин доктор
«Говорят, что род, к которому я, Юджии Саакед, принадлежу по крови, весьма древний. К сожалению, меня мало увлекали истории о героических и кровожадных предках, поэтому ничего о могуществе своего рода не скажу, тем более что уже ко времени моего отца это могущество испарилось, словно роса в летний день.
Мой отец унаследовал место в Совете кланов и пользовался некоторой властью у себя в поместье, уже в пору моего детства он в столице почти не появлялся, а при дворе бывал только по большим праздникам. Объяснялось это отчасти деревенской ленью, отчасти философскими взглядами на жизнь. Обладая природным мягкосердечием и острым умом, отец, однако, не имел рачительности в характере.
Делами, в основном, ведала мать. Она же пеклась о нашем воспитании – моем, сестры моей Берджик и нашего двоюродного брата Къена, которого иногда «ссылали» к нам в дом за слишком дерзкие выходки.
В день моего шестнадцатилетия родители объявили о решении учить меня в столице, и спросили, какое поприще я желаю избрать: законоведческое или военное. Много позже я узнал, какие жестокие споры велись у отца с матерью по поводу моего будущего, как, не приходя к твердому решению, они положили мне самому определить свое призвание. Я же мечтал сделаться путешественником, мне претила всякого рода муштра. Кончилось тем, что учиться я стал в Школе философских наук сразу всему, что требует общество от юноши из мало-мальски состоятельной семьи, и ничему полезному, в сущности.
Жил я в помещениях при школе вместе с такими же юнцами. Нравы тут царили вольные, воспитанники уходили на целые ночи искать развлечений, которые мог позволить их кошелек, и которые столица продавала им в изобилии. Случались у нас кражи, драки и даже самоубийство. Нет нужды говорить, что жизнь я узнал довольно скоро и не с самой радужной стороны.
Не знаю, как сложилось бы дальше, но года полтора спустя товарищи подбили меня на жуткое испытание: провести ночь в одном из склепов, пользующихся особо «дурной» славой. Рассказывали, что там гнездятся упыри и призраки, и сами родственники боятся посещать гробницу. В случае если к утру я останусь жив и в здравом уме, меня ждало вполне солидное вознаграждение, поскольку в споре принимало участие большинство учеников.
Я основательно выпил для поддержания боевого духа, и был торжественно препровожден в зловещий склеп. Мои товарищи остались караулить в кустах, правда, довольно далеко от самой могилы.
Склеп был внутри очень беден, видимо, семья, которая в нем хоронила своих умерших, не имела достатка. Покойники лежали, спеленатые в толстые циновки, на каменных полках вдоль стен. Нигде я не увидел ни разбросанных черепов, ни костей, сопутствующих пиршеству демонов, а потому, едва освоившись в мрачной обители, выбрал место у стены, где не было, как мне казалось, мертвецов, и уселся на пол, приготовившись провести ночь с одним только факелом. Надо добавить, что товарищи дали мне с собой небольшой факел, рассчитав, что скоро он погаснет и перестанет отпугивать нечистую силу, если таковая в склепе имеется.
И факел погас. От выпитого меня стало клонить в сон, и я задремал. Очнулся от стука открываемой двери. Я подумал, что это мои друзья хотят меня попугать. «Хорошо же, сейчас я вам покажу упырей!» – пронеслось в моем затуманенном мозгу. Я схватил свой плащ и, размахивая им перед собой как саваном, страшно зарычал, и двинулся к выходу.
Но произошло совсем не то, чего я ожидал: дверь распахнулась, и я столкнулся с высоким человеком в капюшоне. Я перестал рычать и попятился. Человек тоже не был готов увидеть в склепе кого-либо живого, некоторое время мы молча смотрели друг на друга, силясь в темноте разглядеть хоть что-нибудь. Потом человек в капюшоне спросил меня резко: «Ты что здесь делаешь?» Я подумал, было, что это сторож, и принялся объяснять, что никакого урона покойникам нанести не собираюсь, просто посижу здесь до утра. Пообещал даже поделиться с ним выигранными деньгами, если он позволит мне остаться. Человек слушал молча, а после расхохотался: