– Хорошо, если я уеду на другой конец света, и моя жизнь не будет мозолить вам глаза, вы успокоитесь? – спросил Арре, из последних сил сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверью.
Он решил как можно скорее убраться из Утерехте. Оставалось пережить еще несколько неприятных дней, – не больше недели, – так ему сказали в казармах.
Арре Норит довольно рано осознал себя неудачником. Ему сильно не повезло с рождением: из шести детей именно его угораздило родиться последним. Это значило, что при дележе наследства ему полагалась самая меньшая часть. Этой меньшей частью был дом в квартале Бел-Расим. Отец оставил Арре жить в городе с матерью, а сам вёл дела в поместье, которое должно было отойти старшим сыновьям, служившим в столице. Арре считал такое состояние дел большим невезением.
Не то чтобы он не любил мать: Арре питал к ней сложное чувство, которое сам называл привычкой. Но теперь она источала для него угрозу, подавляла его, ей трудно было уяснить, что самый меньший из её детей вырос и должен стать главой в доме. Вместо того, чтобы своим почтительным отношением подавать окружающим пример, как следует обращаться с новоиспеченным главой семейства, она жаловалась на сына соседкам и вела себя с ним так, словно хотела показать, что Арре ещё ребёнок, притом лишенный самостоятельного мнения, талантов и ответственности перед семьей.
Арре ясно представлял себе, как мать женит его на какой-нибудь малопривлекательной и глупой дочке лавочника, быстренько внушит ей, что муж не заслуживает уважения, и станут они вдвоем помыкать им до конца дней. Ничего он не желал с такою силой, как уехать из Утерехте. Военная служба решала все трудности: она давала доход, самостоятельность, возможность жить отдельно и даже некоторое уважение со стороны окружающих. Вот почему Арре записался добровольцем в городское войско.
Молодой человек пришел в знакомый переулок, где жила Фикита, прозванная Белоручкой. Это прозвище она получила за то, что никогда в жизни не зарабатывала ничем, кроме своей непостоянной любви. Фикита была круглолица, полногруда, и сколь привлекательна, столь и капризна. Особенностью ее характера было то, что она никогда не позволяла бросить себя и разрывала отношения первой, из-за чего снискала себе славу разбивательницы сердец.
– Ты уезжаешь? – строго спросила она, почти так же, как спрашивают: «Ты женишься?».
– Пустяки. Просто надоел уютный родительский кров, и я переселяюсь в казармы за городом. Для тебя это ничего не меняет, – ответил Арре.
– Конечно, не меняет, – солгала Фикита, лаская его, но про себя решила, что с молодым Норитом ей не сегодня-завтра придется расстаться.
На ложе любви ей раскрывались все новости города из первых уст, и она достоверно знала, что скоро всех военных переведут из Утерехте.
Как и все новобранцы, Арре получил обещанные доспехи, плащ и сандалии. Меч он купил сам. Выбирал долго. Исходил вдоль и поперек улицу, на которой жили кузнецы-оружейники, взглядом обмусолил все прилавки и столы торговцев, но приобретением остался доволен. Из всего того, что можно было купить на его деньги, это был самый лучший клинок. Рукоять меча украшала тонкая резьба, она спускалась и на лезвие – морские змеи, сцепившиеся хвостами в двуглавое чудище с оскаленными пастями. На ножнах была насечка в виде волн и рыбьей чешуи.
Арре подолгу любовался оружием, ему нравился звук, с которым меч рассекает воздух. Некоторое время он не мог определиться с именем своего клинка: выбирал между Морским змеем, Водяной смертью и Голубой звездой. В конце концов, находясь в возвышенно-поэтическом настроении, он назвал меч Духом океана.
Гром грянул четыре дня спустя. Арре пришлось вспомнить, что он с детства не отличается везучестью. Новобранцам объявили: их на три месяца распределят по действующим гарнизонам. Те, кто был расторопнее, и успел сунуть мзду начальству, получили места в крепостях неподалеку. Арре и ещё несколько человек узнали, что им придется служить в Ро.
На сборы дали сутки. Арре Норит пришел домой в смятенном состоянии. Поспешно сгреб вещи в кучу, из неё выхватил самое необходимое, запихал всё это в мешок. Задумался. Половину вещей вынул из мешка и вернул на свои места. Матери дома не было. «Оно и к лучшему», – подумал Арре. Он оставил ей записку, что, якобы, получил хорошие вести от братьев и сегодня же с обозом едет к ним в столицу, где прогостит до осени.
В тот же час он был снова в казармах. Десятский поглядел на него изумленно: «Парень, да ведь у тебя еще полдня и ночь впереди! Ступай к родным, ты их три месяца не увидишь!» Арре только головой мотнул. Он бы пошел к Фиките, но ветреная красавица успела дать ему понять, что её сердце охладело. В полном одиночестве он провел ночь в казарме, чтобы наутро отправиться в морское плавание к берегам своей новой жизни.