За дверью, из-за которой только что появился Блац, была небольшая проходная комнатка со старой добротной мебелью: массивным столом, того же вишнёвого цвета, что и шкафы в лавке, и стульями, обтянутыми холщовыми чехлами с мережкою. Еще один предмет обстановки, узенький диванчик на гнутых ножках, обитый пёстрым шелком, примостился у стены. Настоящих окон в комнате не было, свет проникал через два маленьких под потолком. Должно быть, это помещение первоначально не было комнатой, и стало таковой позднее, по воле хозяина или хозяйки.
Рука последней чувствовалась в убранстве. Она накинула на стулья чехлы, украсила стол плетёной из цветной соломки салфеткой, на которую поставила вазу с сухими цветами и заправленный светильник из обожженной глины, разрисованный виноградными листьями и гроздьями. На диванчике она разложила несколько маленьких подушечек, а на стены повесила коврики со сценами из жизни кочевников, – Юджии встречал такие повсюду в Ро, их продавали на рынках и в лавках женщины в длинных цветастых платьях, с золотыми монетами в волосах и на шее – жёны и дочери степных пастухов.
– Что же вы стоите, господин доктор, садитесь! – хозяин пододвинул для гостя один из стульев и сам присел напротив, но всего на мгновение – тут же вновь вскочил и осведомился, завтракал ли Юджии, не желает ли он воды, вина или еще чего-нибудь.
Получив вежливый отказ, Угге успокоился, сел, склонил голову набок и из-под своих густых бровей стал выжидательно и с интересом глядеть на Саакеда. Юджии положил свои большие ладони на стол, сцепил пальцы в замок.
Он не чувствовал этого человека. Обычно Юджии начинал беседу с того, что мысленно проникал в самое естество тех, с кем говорил. Ощущение души, каким бы оно не было – дурным или хорошим, давало доктору из Утерехте уверенность, что он сможет понять своего собеседника. В Угге он прочитал любопытство и еще некоторую неискренность. Душа же этого лавочника с внешностью разбойника пока оставалась для Юджии непонятной.
– Приношу извинения за столь ранний визит, – сказал он, – но в другое время я боялся не застать Вас, да и сам бываю очень занят…Так вот, о сути моего дела: когда я занимался врачеванием в Утерехте и до этого, в других городах, мне часто приходилось иметь дело с владельцами лавок, подобных Вашей. Я покупал у них травы или рекомендовал своим больным обращаться за нужными лекарствами. Насколько мне известно, Вы – единственный продавец снадобий и трав в городе?
Хозяин лавки засмеялся, показав тёмные необычно крепкие зубы:
– Увы! Я – единственный, кто держит лавку и платит налог в казну, но лекарства делаю и продаю далеко не я один. Любая старуха из Вашего квартала составит мне по этой части завидное соперничество, да и Вам, возможно. – Чувствуя, что сказал резкость, он поспешил смягчить свои слова. – Я шучу, конечно, господин Саакед, но, зная суеверный нрав народа и его привычку искать спасение в любом подручном средстве – даже в овечьем или птичьем помете, согласитесь, я имею основание так шутить.
– Охотно верю вашим словам! – оживился его гость. – Но даже старухи из моего квартала иногда приходят к лекарям в надежде получить более сильное врачебное средство! И мне приходилось убеждаться в этом не раз. Как и в том, что далеко не всякая бабка так уж невежественна во врачевании. Но разговор сейчас не об этом. Мне бы хотелось наладить с Вами… – тут Юджии запнулся, подыскивая нужное слово.
– Дружественные отношения, выгодные нам обоим?
– Что ж, наверное, это можно назвать так.
– Господин Саакед, предложение Ваше лестное и заманчивое для меня, –многозначительно улыбаясь, произнес Блац. – Уверен, что нам многое откроется благодаря такому общению… но я так мало знаю о Вас! А о ваших методах лечения я, простите, не знаю вовсе ничего. Расскажите мне о себе, господин доктор, а то мои знания о Вас происходят из слухов, которые приносит с рынка моя жена. А слухи, надо сказать, бродят самые удивительные. Итак, господин Саакед, кто Вы и как оказались в Ро?
Юджии сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.
– В Ро я оказался, как Вы знаете, для того, чтобы открыть городскую лечебницу. Прежде я здесь никогда не был. Честно говоря, я собирался жить и работать в Утерехте, но Ваш город мне назвали в Ранг-Нагаре, работа здесь была непременным условием существования лечебницы как таковой.
– И как продвигаются дела? – вопрос, хотя и был задан тоном сочувственным, особого доверия у Юджии не вызвал.
– Всё, что зависит от меня, делается и будет сделано, – убежденно произнес он, – что зависит не от меня – в этом я пока не уверен.
– Городское начальство?
Блац понимал его слишком хорошо. Юджии сделал вид, что подразумевал нечто иное, и рассмеялся, как бы над удачной шуткой:
– И это тоже! Пока мне многое наобещали, а там…
Опыт подсказывал ему, что в данном случае не стоит рассказывать о постигшем его разочаровании, и он сменил тему:
– Вас интересует мое прошлое. Что ж, вкратце, вот оно: шесть лет я состоял в учениках у Халлена из Ранг-Нагара, ещё три года был его помощником…
На лице Блаца мелькнуло выражение удивления. О Халлене он был хорошо наслышан. Слова Юджии пробудили в нем два чувства – восхищения и недоверия.
– Затем двенадцать лет служил военным лекарем, участвовал в походах. Последние три с небольшим года жил в Утерехте. Лечил. Вот и всё, наверное, – закончил свое жизнеописание Юджии.
– Действительно, коротко и по существу, – согласился Угге. – Мда! Итак, вы – ученик знаменитого Халлена! Невероятно! В нашей глуши! Что же не остались в столице? Я слышал, ученики великих людей – это особый, так сказать, клан… школа, и все, кто в ней состоит, держатся вместе, разве не так?
– Не совсем. Люди приходят и уходят, когда заканчивается время их ученичества. Да, мы старались не терять друг друга из вида – все те, кто учился у Халлена, но путь каждый выбирал сообразно своим желаниям. Если говорить обо мне, то у меня было несколько причин покинуть учителя. Я был молод… Хотелось большей самостоятельности, чего-то нового…
«А Вы самолюбивы, господин доктор!» – в это время с удовлетворением думал Угге. – «Вам хотелось большей самостоятельности? Знаем! От великих просто так не уходят. Рядом с Халленом ты был неприметным, непризнанным, одним из многих – вот оно, объяснение твоей прыти».
– У меня большой опыт лечения ран, переломов, удаления опухолей – внутренних и наружных, а так, вообще, приходилось иметь дело с болезнями всякого рода – от головной боли до подагры, не считая повивального дела.
Последние слова Юджии переменили ход мыслей Блаца.
– А как Вы относитесь к кровопусканию? Я слышал, в столице это очень распространенное средство, – осторожно спросил хозяин лавки. Сам он частенько отворял кровь и теперь хотел услышать слова одобрения в адрес своей методы.
– Не злоупотребляю, и другим не советую, – отрезал Юджии, ломая хрупкий мостик взаимопонимания.