Дальше продолжалось в том же духе: всё, что было близко Угге, что он считал незыблемым и священным, что приносило ему доход и уважение в городе, – всё это пришлый доктор называл косным и шарлатанским. Использовать ричун-траву в микстурах от кашля? – Ну что вы, ведь она дает осложнение на поджелудочную железу! Прикладывать сырое рубленое мясо к нарывам – дикость, достойная какого-нибудь ведуна в стойбище кочевников! Окуривания против оспы и тифа? От них один смрад и никакой пользы.
К концу разговора в Ро не осталось человека, более нерасположенного к Юджии и его методам, чем Угге Блац. Но хозяин лавки был вежливым собеседником: он заверил Саакеда в своем почтении и пообещал всячески содействовать тому в работе.
Распрощавшись с Юджии, Угге велел сыну впредь все, что ни попросит приезжий доктор, продавать по двойной цене, а жене сказал: «Это человек из породы неугодных. Такие умны, упрямы и опасны – даже в провинции. Неудивительно, что он не задержался в столице! Будь я на месте Халлена, я бы точно не оставил такого подле себя! Хорошо, что мы не пригласили его на ужин».
Невеста
Свадьба в Ро – это когда улица запружена народом, над головами вьются жёлтые и красные ленты, комнаты в доме и двор устланы коврами и пахнет жареной бараниной с луком. Визжат надрывно дудки, рокочут кайты, трескучим звоном рассыпаются бубны. Прихотливый перестук барабанов, под который до одури пляшут нанятые танцовщицы, напоминает перепалку на базарной площади…
Свадьбу следовало бы назвать Днём Невесты. Все хотят на неё посмотреть: хороша ли, богато ли одета? Ей кланяются многочисленные родственники, преподносят подарки, поздравляют. Подруги заискивают, жених и его семья почтительны, как никогда после. Мир начинает вертеться вокруг девушки, а у неё, бедняжки, кружится голова от жары, бесконечных здравиц и ещё чуть-чуть от тщеславия.
Лоб невесты давит расшитая бисером или жемчугом шапка, доставшаяся ещё от прабабки, руки едва поднимаются под тяжестью многослойных одежд и браслетов. Она сидит на подушках, словно дорогая кукла, на которую из-за её красоты и хрупкости можно лишь любоваться; лицо её выбелено так, что превратилось в маску идола, улыбающегося безжизненно всем и никому. Решительно, новобрачная достойна восхищения!
Ещё в стойбище мать позвала ведунью по имени Игла, чтобы та погадала Лаилин о её замужестве. Игла пришла в шатёр с красным узелком в руках. Сначала она довольно долго разговаривала с матерью, бабкой и тётками, перебирая все сплетни, какие только слышала, а слышала она при своем ремесле немало, потом попросила золотую тиреру. Мать дала. Гадалка сунула ее в свой красный узелок и объявила, что можно начинать обряд.
Женщины сели в круг, младшую сестру Лаилин, Тингамат, посадили снаружи у входа, чтобы в шатер не зашёл чужой. Игла развернула свой узелок, он оказался платком с бирюзовыми узорами по краям. Ведунья разложила на нем всё содержимое: несколько птичьих косточек и одну баранью лопатку, глиняную коробочку с застывшим жиром и небольшой кроваво-красный камешек. Золотой тиреры, данной матерью, среди вещиц не было!