В гадании Игла была сосредоточенна и последовательна: сперва она подбрасывала мелкие птичьи кости и по тому, как они ложились на платок, определяла, каков будущий муж. После этого, нагревая над огнем баранью лопатку, по трещинам делала выводы о жизни Лаилин. Из гадания на костях выходило, что муж у Лаилин будет богатый и важный чужеземец, и скоро он станет еще богаче. Он будет жить отсюда недалеко, но потом Лаилин ждёт переезд в другое место.
«Наверное, он разбогатеет и построит новый дом», – предположила бабка. Тётки закивали. Это казалось правдоподобным, в степи было обычным сначала жить в шатре со свекровью, год спустя, с рождением детей, муж должен был поставить для жены отдельный шатёр.
«У вас первый ребёнок будет мальчик, а потом ещё родятся дети», – предсказала гадалка. «Мальчик – это хорошо!» – снова закивали мать, бабка и тётки. Это значило, что в глазах мужа Лаилин не опозорит свой род. Первенец-сын приносил матери почёт, но главное, делал ее по-настоящему частью мужниной семьи.
Игла попросила дать ей железную чашку, наполненную чистой водой. На дно чашки она положила красный камень и стала растапливать над огнем жир из своей коробочки. Как только он стал мягким, ведунья вылила примерно глоток в воду. В холодной воде жир быстро застыл, и Игла принялась внимательно разглядывать жёлтые бляшки и капли на поверхности чаши.
– Вот что я скажу тебе, – изрекла она веско, – тебе нужно выходить замуж не позднее следующего новолунья, если хочешь, чтобы тебя окружали богатство и любовь.
– Что же делать? Отец назначил свадьбу в десятый день новой луны! – испугалась мать.
Гадалка задумалась.
– Люди вы хорошие, попробую помочь вам. Приведите мне ягненка, того, что принесла месяц назад овца с тёмным пятнышком на морде, я отдам его кровь духам, и мы посмотрим тогда, может, всё обойдется.
Мать, бабка и тётки были согласны. Не радовались только Лаилин и Тингамат. Первая – потому, что замуж выходить не хотела и в тайне надеялась, что дурные предсказания помогут расстроить свадьбу. Вторая – потому, что маленький ягненок был её любимцем. Тингамат проплакала весь вечер и еще день ни с кем не разговаривала, так убивалась по несчастному ягненку.
Игла, совершив жертвоприношение, сообщила, что духи смилостивились, и что свадьбу можно сыграть в намеченное время. Мать, довольная, что так хорошо всё вышло, в знак благодарности велела Лаилин отнести ведунье ещё подарки: новый платок, который привез ей один из сыновей, ездивший на запад торговать в Душане, дешёвые бусы и браслет – тоже с душанских базаров.
От подарков Игла еще больше подобрела. Помешивая в горшке суп из жертвенного ягненка, она неожиданно призналась девушке:
– Я ведь тебе только половину сказала. В чашке я видела, что вокруг тебя будет много мужчин. Хочешь знать, да?
Лаилин хотела.
– Я скажу. Тебе скажу, потому что твоя мать – хорошая и добрая женщина, и ты – очень уважительная… У тебя будет мужчина – чужеземец, богатый, знатный, большой человек. Он много тебе сделает. Очень любить будет. Но это не твой теперешний жених. Тот, который тебе будет мужем, тоже богатый, но незнатный, ты его любить будешь мало. У тебя рядом будет ещё один – странный человек, как будто из воинов, а может, и нет. Он про тебя знает, но встретитесь вы не скоро.
– А мой муж к тому времени, что, умрёт? – испуганно, но с надеждой спросила Лаилин.
– Не знаю, – покачала головой Игла. – Я его только живым около тебя видела. Но все когда-нибудь умирают, – философски добавила она.
– Но, если будут ещё другие, может, за первого не выходить?
– Обязательно нужно выходить, – настаивала ведунья. – Так решили духи, не я. И те, другие, придут вслед за первым, когда ты родишь ему ребёнка. Ступай к матери, скажи ей, что Игла век ее подарков не сносит, – закончила она свои предсказания и снова занялась кипевшим на огне супом.