Мне было поручено осмотреть однажды больного. Я нашёл, что следует немедленно произвести иссечение на одном из органов. Халлен разрешил мне это сделать, и поручил одному из своих лучших учеников направлять меня во время операции. Однако я не признался ни тому, ни другому, что собираюсь несколько изменить привычный ход вещей. Как мне казалось тогда, я предвидел развитие болезни, и своими действиями хотел избавить нашего подопечного от осложнений. Отчасти мною руководило честолюбие. Так или иначе, я молча принялся за дело.
То, что я произвел на глазах моего старшего собрата, изумило его. Он был поражен настолько, что не препятствовал мне. Всё прошло успешно. Стоит ли говорить, как я был счастлив! На другой день этот лучший ученик принес мне кошелёк с деньгами и убедил меня, что я должен принять вознаграждение от родственников, поскольку сделал большее, чем даже наш учитель. В конце концов, я взял деньги.
Через два дня состояние больного ухудшилось, случился сильный приступ лихорадки, а затем наступила смерть. Я был подавлен, взятые деньги жгли мои руки. Я попросил того ученика вернуть их, а сам бросился к свиткам и книгам – искать причину моей неудачи, мою ошибку. За этим занятием меня и застал Халлен.
Когда он вошел, я не смел поднять глаз. Я ждал суровой отповеди, поскольку хорошо знал учителя и знал, что заслужил его гнев. Мысленно я готовился к самому страшному: Халлен прогонит меня.
Учитель спросил, что я изучаю. Услышав мой тихий, невразумительный ответ, он сказал: «Напрасно ты ищешь здесь. То, что ты сделал, нигде не записано и, вероятно, никогда не делалось. Знай ты это, знай, что всё так обернётся, ты бы настаивал на своём?». Я отрицательно покачал головой. «А ведь ты блестяще справился, – вдруг произнес учитель. – Мне рассказали. Больной умер не от твоего ножа. У него развилось заражение, очень частое в таких случаях... Да, если бы кто-то нашел средство от заражений, тысячи людей покидали бы лечебницы здоровыми!.. Возможно, в будущем это удастся. Тогда твой метод распространится по всему миру... Только сделай милость, впредь советуйся, если задумаешь совершить подобное. А если не желаешь советоваться, проверяй на себе – этот закон я исполняю сам и от тебя, своего ученика, потребую его исполнять. Впрочем, пока не сочту нужным, браться за нож ты не будешь. Будешь только накладывать швы во время моей работы».
Я едва сдерживал слёзы раскаяния и благодарности: меня не отлучили от моего дела! За эту милость я готов был понести куда большее наказание. «Да, вот ещё, – вспомнил Халлен, – твои деньги!». Он протянул мне тот самый злосчастный кошелёк. Видя, какой ужас наводит эта вещь на меня, Халлен сказал: «Врач, признавший свою ошибку перед самим собой – честный человек. Признавший её перед собратьями – смелый человек. Признавший перед учениками – великий. А признавший ошибку перед больными – безрассудный глупец. Пусть это послужит тебе напоминанием обо всём, что произошло». И тогда я взял кошелёк и храню его до сих пор. А ещё, по совету учителя, я в тот же день записал свой опыт иссечения для тех, кто, преодолев последствия заражений, сможет завершить начатое мной. Этот опыт я привожу...».
Светильник начал чадить, масло в нем таяло. Мана хотела добавить, но обнаружила, что масляный кувшинчик пуст. Не в силах читать, она следила, как постепенно сужается и бледнеет пространство, занимаемое светом: оно сомкнулось вокруг светильника, потом вокруг фитиля, потом превратилось в красную точку на его конце. Тогда темнота полностью вступила в свои права.
«Бог! – мысленно попросила Мана, нарушив святое правило** , – Сделай так, чтобы я проснулась здоровой, когда придет господин Юджии. И чтобы он тоже был здоров. И чтобы мы уехали отсюда. Я не знаю, что тебе дать за это, видишь: у меня нет ничего, а у тебя есть всё... Но если ты так сделаешь, то, верно, и покажешь, чем отблагодарить тебя». Она еще пробормотала молитвы – все, которые знала, и на том окончила свой разговор с Богом и уснула, прижимая к груди недочитанный свиток.
_______________________________________________________________________________________
«Подарить длинное покрывало» - принести весть о смерти. Выражение, основанное на традиции во время траура носить покрывало на голове. Срок ношения и длина одежд зависели от степени родства с покойным. Это не позволяло делать никакой работы. Все направлено было на то, чтобы владелец полностью отдал положенный долг скорби (прим. авт).
**В Южном царстве было принято обращаться к Божеству, используя слово Небо или различные эпитеты (прим. авт.).