Змея в шкатулке
В прах судьбою растёртые видятся мне,
Под землёй распростёртые видятся мне.
Сколько я ни вперяюсь во мрак запредельный:
Только мёртвые, мёртвые видятся мне…
Омар Хайям
Из дневника Маны
Сегодня мы поссорились с Берджик. Точнее, это она меня выбранила. Последнее время у нее плохое настроение. У меня тоже. Это все из-за наших бедствий. Денег очень мало, к господину Юджии ходят бедняки, которые платить за лечение не могут и нуждаются в еде и лекарствах. Богатые люди к нам не ходят: их лечит Угге Блац. В его лавке травы и снадобья стоят очень дорого, мы покупаем там всё реже и реже. Господин Юджии нашел знакомого кормщика, который часто бывает в Утерехте и привозит нам необходимое. Теперь почти всё время я либо собираю травы за городом, либо щиплю тряпьё на корпию и бинты. Я стараюсь больше помогать господину Юджии и не успеваю делать всё, что мне велит Берджик. А она за то сильно обижается на нас. Если бы не господин Юджии, я бы ушла из дому и, наверное, вернулась в Утерехте.
Но я хотела написать не об этом. Вчера я узнала удивительную вещь: раны, особенно гнойные, можно исцелять при помощи мушиных яиц! Это необыкновенно! Самые мерзкие и гадкие существа, которые сейчас, летом, нам житья не дают, способны творить чудеса. Оказывается, попав в рану, личинки начинают поедать гной и отмершую ткань, оставляя это место чистым и готовым к заживлению. Правда, не все мухи годны для лечения, а только мясные. Господин Юджии взял кусок сырой коровьей печени и оставил его на окне. Мухи слетелись мигом. После того, как они славно пообедали за его здоровье, на куске мяса остались их яйца. Господин Юджии очень бережно их собрал на лопаточку и перенес на рану одного из наших больных, а я сделала повязку. Сегодня, меняя её, я увидела, что рана очистилась! Господин Юджии рассказал, что так он лечил, когда был на войне.
Пусть-ка теперь господин Угге за нами угонится!
Лаилин судорожно всхлипывала: слёзы ненависти душили её. Супруг, который был невыразимо отвратителен, свекровь, которая посмела, посмела! – сказать ей в присутствии слуг и своих морщинистых приживалок, что сегодня она была холодна с её сыном, – о, как она их ненавидит! Ненавидит наушничество, царящее в доме, ледяной тон, ледяные глаза, глядящие сквозь тебя, когда пытаешься заговорить… Она хорошо помнит тот взгляд, брошенный на неё, словно на досаждающее насекомое! Служанки удостаиваются большего!…
Когда иссякли слёзы, Лаилин предалась мрачным размышлениям. В ней пробудилась жажда мести. Бесконечно долго она вертела в руках свой амулет – нефритовую змейку, свернувшуюся плотным кольцом, – да, она отомстит, она будет терпелива, как змея, и столь же безжалостна. Муж хочет наследника – это единственный шанс для нее, и она его не упустит. Не стоит волноваться: ведунья предсказала, что у неё родится мальчик…
Лаилин вернула змейку на место, в шкатулку с драгоценностями. Необходимо быть очень осторожной: полутора месяцев супружества ей хватило, чтобы понять, что любое слово, произнесенное в этих стенах, скоро становится известно Старухе – так Лаилин мысленно называла свекровь. Но и у слуг есть свои слабости и тайны, которыми можно воспользоваться. Случай послал ей удачу: молодую служанку по имени Пиа. Пиа была в меру смазлива и сверх меры самолюбива, она не жаловала Старуху и позволила себя приручить. Понемногу Лаилин узнала все домашние сплетни и скоро сделалась хорошо осведомленной на предмет того, кто из слуг состоит в любовных связях, кто потихоньку злословит о хозяевах, что сегодня сказала старая госпожа и так далее…
Она стремилась завоевать мужа. Для этого требовалось устранить всякое влияние свекрови. Лаилин начала с того, что с помощью Пиа, осторожно, чтобы не нарушить равновесия, вникла во все хозяйственные дела. Она стала тщательно готовиться к приходу мужа, заботилась о себе, словно была не женой, а наложницей. Когда муж приходил на ее половину, Лаилин делала всё, что могло привязать его к ней.
В ней открылась набожность. Каждые два-три дня она ходила в храм, тот самый, с мозаичными полами, где их сочетали браком. Свекрови объяснила, что хочет принести жертвоприношения, дабы приблизить появление наследника. Такое рвение было воспринято положительно, и Лаилин не только позволили совершать прогулки по городу, но, и стали давать немного денег, чтобы она смогла осуществить свои богоугодные мысли. Она оказалась экономной хозяйкой: жрецы получали от нее едва ли половину того, что предназначалось на алтарь жертвоприношения. Остальное получали хозяева лавок, мимо которых лежал путь Лаилин. Трудно сказать, куда она стремилась больше: в храм или в торговые ряды. Возможно, что обделенные ею небожители затаили на Лаилин обиду, потому что, вопреки всем молениям, новая жизнь никак не могла зародиться в её лоне.