После этого мужчина будто охладел. До этого он словно хотел выговориться, рассказывал о том, что его дом на улице Артема (мужчина именно это название озвучил, а не Куинджи, которое дали украинские власти). Вспоминал о том, как чудом выжил во время обстрелов. Теперь он живет в башне в самом центре Мариуполя, фотографирует местных на документы. Это единственный заработок, который есть у Дембицкого сейчас. Но тот факт, что мы из Донецка, будто выстроил стену между нами.
– У меня двадцать шестого февраля должна была открыться выставка тут недалеко, в выставочном центре, – с укором сказал фотохудожник.
После я узнал в чем дело. Война разделила фотосообщество. Некогда коллеги после начала боевых действий в 2014 году предпочитали не общаться из-за различий в политических взглядах. Об этом я узнал от Виткова, который и рассказал мне о том, что Дембицкий критически высказывался в отношении снимков с парада Победы в Донецке. Кадры с детьми в советской форме на майских торжествах и вовсе вызывали раздражение у мариупольского фотохудожника. После этого было уже не удивительно, что Дембицкий высказывался критически о восстановлении города российскими специалистами. Но он так же, как и остальные мариупольцы, переживает по поводу грядущей зимы.
Он вышел вместе с нами из здания разрушенного драматического театра, натянуто пожелал нам удачи и сел в свою старенькую иномарку. Обратил внимание на то, что автомобиль был без характерных отметин на корпусе. Большое количество гражданского транспорта если не было уничтожено, то пострадало от осколков. А эта хоть и старенькая, но в остальном целая. Она очень подходила этому седому интеллигентному старичку, который так же, как и его автомобиль, не был визуально похож на человека, прошедшего через боевые действия.
После мы заехали еще на несколько распиаренных СМИ точек Мариуполя: роддом, который западные медиа использовали для демонизации союзных сил, «Метро», где люди до сих пор продолжают получать помощь, устраиваются на работу и заряжают свои гаджеты, стадион «Ильичевец», который готовили к субботнему собранию политиков. Но ничего стоящего рассказа больше не попадалось. На обратном пути обсуждали с итальянцем работу СМИ и «иную точку зрения» на конфликт в Донбассе. За окном мелькали рабочие в жилетах, снимающие слой асфальта, мимо проезжали военные автомобили, а на обочинах виднелись красные таблички, предупреждающие о минах. Мы возвращались из Мариуполя, где все так же безопаснее, чем в Донецке, который на тот момент находился под обстрелом украинской армии.
Пленный британец Эйден Эслин
27 июля 2022 года
Мне и раньше доводилось общаться с пленными с той стороны, но контактировать с наемником, приговоренным к смертной казни, – это нечто уникальное.
Эйден Эслин оказался разговорчивым. Рассказывал о том, как попал на Украину, сообщал, что его правительство отказывается контактировать с ДНР по причине «непризнанности», хотя сам англичанин утверждает, что ВБ вполне могла иметь контакты с группировками в Сирии, и в целом общался охотно, в отличие от «киборгов», с которыми мне довелось встретиться в донецкой больнице в 2015 году. Не обошлось и без стандартного «я не хотел воевать».
В общем, не похож он на человека, которого скоро могут казнить за его военные преступления. Он мог улыбаться, когда говорил по телефону с представителями английских служб, которые вежливо посылали его, ведь это «сложная ситуация». А что ему остается, если он слышал эти отказы уже не раз.
В конце курил и вспоминал истории о том, как вновь пристрастился к вредной привычке, но уже на войне. Ведь, оказывается, она «слишком страшная для него».
Кладбище военной и гражданской техники в Мариуполе
2 августа 2022 года
Во время боев за Мариуполь было уничтожено много техники. Ездить по дорогам города приходилось аккуратно, объезжая подбитые танки, бронированные транспортеры и прочее. Но, кроме того, во время обстрелов и в ходе боестолкновений повреждения получали и гражданские автомобили. Какие-то из них были задействованы в боевых действиях.
В Мариуполе еще продолжались бои, но технику уже стали убирать с улиц и дворов города. Подбитую гражданскую и военную технику стали складировать в районе, который был освобожден первым. На огромной площадке образовалось самое настоящее кладбище военной и гражданской техники.
Здесь можно встретить и сожженные автобусы, которые «азовцы» использовали в качестве баррикад, отжатые автомобили для оказания медицинской помощи (боевики писали на «каретах» «укропчик»), большое количество полицейских автомобилей, гражданские легковушки, бусики и, конечно же, подбитую военную технику обеих сторон конфликта.