Танковый экипаж и пехота вернулись довольными. Улыбались и шутили. Удалось попасть по украинским боевикам еще несколько раз. Коптер запечатлел прямые попадания по укрепрайонам противника. Наступление хоть и медленно, но уверенно продолжается.
– Пехота, всем собраться, – командовал Мазай.
Солдаты с автоматами и «морковками» запрыгнули на броню транспортера. На корпусе БТРа были различные надписи: роспись музыканта Алексея Поддубного из группы «Джанго», привычная Z, а также имя боевой машины Александра. Сначала подумал, что это связано с Александром Невским, но ошибся. После Мазай объяснил, что назвал БТР в честь своей старшей пятилетней дочери Александры. Это многое объясняло, почему он решил танковый снаряд подписать «За маленькую балерину от Мазая».
Августовское солнце беспощадно палило. Мы уезжали под грохот танков. В ответ ничего не летело. Украинские солдаты будто и не собирались оказывать сопротивление. Били прицельно по городу. Снаряды падали в Киевском районе Донецка. ВСУ не нужна была военная победа над вооруженным противником, уничтожали мирное население, которое продолжает жить в зоне поражения. Вот кто является целью украинских боевиков. Они мстили гражданским за то, что ВСУ проигрывает битву за Донбасс.
Донецкий фатализм
21 августа 2022 года
Стоило нам задержаться еще на полминуты, и остались бы лежать на поверхности. Но по воле случая мы вовремя забежали в подземный переход, где уже толпились люди. Здесь были старики, женщины с детьми, молодые студентки, гаишники, продавцы из магазинчиков, провизор из аптеки наверху и какие-то парни в военной форме. Это был не первый прилет. Порядка 4–5 ракет несколько минут назад легли вокруг «Донбасс Оперы», где проходила церемония прощания с Ольгой «Корсой» Качурой. У нас было всего пара минут, чтобы успеть перебежать из кофейни в более безопасное место – переход.
Прогремел еще один мощный взрыв. Упало совсем близко. Может, метрах в 100, а то и ближе, но тогда сложно было определить расстояние. Послышался звук битого стекла. Должно быть, ударной волной вынесло, а быть может, досталось и осколком. Подъезд в доме на углу улицы остался без целых стекол. Несколько рекламных щитов тоже пострадали, но не осыпались. Мерзкий треск означал, что в любой момент на головы может посыпаться мелкая стеклянная крупа. В другом конце перехода, который ближе к эпицентру прилета, вынесло рамы в пустующей торговой площадке. После мы выяснили, что один из снарядов упал прямо перед самым входом, но со стороны гостиницы.
Люди были перепуганы. После взрыва все сбились в кучу подальше от спусков, так как была вероятность повторного удара. Выходить на поверхность никто не собирался, но спустя несколько минут люди стали подходить ближе к выходам, чтобы поймать сеть.
– Когда нам выходить можно? – спросила испуганная женщина.
– Пока лучше не стоит, – посоветовал итальянский журналист Витторио Ранджелони.
Пока они говорили, я сделал несколько кадров с дончанкой. Женщина каким-то образом поняла, что мы уже не в первый раз под обстрелом и можем ориентироваться в происходящей ситуации, поэтому доверилась нашему опыту и осталась в подземке. Она отошла и стала переговариваться со своей попутчицей.
Прогремел еще один громкий взрыв, но он уже был значительно дальше. Страх на лицах людей был нескрываем. Одна из женщин аж вскрикнула во время приземления снаряда. Еще одна взяла на руки ребенка и пыталась успокоить мальца.
Мы подошли ближе к выходу на улицу Артема по стороне площади Ленина. Нужно было поймать мобильный Интернет, чтобы отправить в редакцию кадры непосредственно с места происшествия. К тому моменту мы уже узнали, что прилетело в «Донбасс Палас».
Я поднял голову и увидел, как сверху по ступенькам спускается молодая девушка. Легкой походкой она шагала по ступенькам. В летнем сарафане, с сумочкой в руках и в наушниках. Будто ее не касалось то, что творилось вокруг. Ни малейшего намека на панику или страх. Словно она не отсюда, а спустилась откуда-то, где нет войны и бесконечных обстрелов.
По глупости ею можно было бы восхититься. Мол, насколько же бесстрашная и отважная девушка, но в действительности это было не так. Это было безрассудно – вести себя подобным образом в момент, когда в нескольких сотнях метрах падают тяжелые снаряды. И ведь к тому времени упало уже около 10 ракет.