– Нас засыпало в предпоследнюю ночь. Рухнули опоры в подъезде, козырек и бетонные створки. Это все рухнуло. Ребята нас откапывали. Сколько буду жить, глаза этих ребят в жизни не забуду. Когда они зашли, когда они нас забирали… Пенсионеры думали остаться, они их убеждали, что еще одна такая ночь, и дом сложится окончательно, – рассказала Валерия.
Она и ее муж крайне благодарны солдатам ЧВК «Вагнер» за спасение и категорически не согласны с утверждениями западных странах о бойцах этого подразделения.
– Мы, к сожалению, их имен не знаем. Позывные кое-какие я знаю. Придет время, я постараюсь, если они будут живы, найти этих ребят. Они спасли в нашей ситуации одиннадцать человек. Мы все добрались до безопасного места, все в целости и сохранности. Они несли наши вещи. Они сами устали, но несли наши сумки, нас охраняли с двух сторон. Мы шли колонной друг за дружкой. Мы целые сутки находились в их штабе, пока нас не эвакуировали. Мы с ними были. Мы видели, как ребятам тяжело, как было холодно. Они были простужены, но через каждые полчаса предлагали чай или кофе. В туалет было выйти опасно, они нас сопровождали, не давали и шага ступить без сопровождения. Объясняли, где было безопаснее, – рассказала спасенная жительница Соледара.
Не только ударами по отказавшимся уехать из Соледара местным жителям ограничивались провокации со стороны ВСУ. Украинские военные надевали на себя символику российской армии, чтобы проверить лояльность местного населению к ВС РФ и ЧВК «Вагнер». Поэтому гражданские не сразу поверили российским военным, что они – это они, а не очередные переодетые украинцы.
– Украинцы ж прикалывались – могли надеть повязки, символику российских войск. Могли представиться и посмотреть на нашу реакцию. Когда восьмого января в девять утра зашли вагнеровцы, мы подумали, что это могла быть провокация. Они сказали, что они русские, – сообщил Алексей.
– Вид ребят был, конечно, замученный. Все заросшие. Внешний вид сразу напугал. Когда они сказали, что они русские, мы не поверили. Перед этим тоже так приходили, говорили, что русские, а на самом деле это были ВСУ. Поэтому сомнения были. Мы сначала даже с агрессией к ним отнеслись, но они молодцы, никто не нахамил, не нагрубил, – рассказала женщина.
– По говору мы поняли, что это были русские, – добавил ее муж.
– Разговорная речь меня расположила, потому что до последнего на них смотрела и не могла поверить, что наконец-то пришли русские ребята, – с радостью вспомнила Валерия.
Во время активных боевых действия доступа к кладбищам нет. На улицах лежит множество трупов, которые необходимо захоронить. Поэтому местные жители вынуждены хоронить своих соседей во дворах и даже рядом с детскими садами.
– Они (ЧВК «Вагнер». – Прим. ред.) зашли, объяснили, что уже идут городские бои, зачищаются высотки, проверяются все подвалы, каждая квартира. То, что идут уличные бои, мы прекрасно слышали, потому что выйти уже было невозможно вообще. Снаряды рвались различные: артиллерия, минометные и ближнего боя. С нами в подвале были трое детей и двое пенсионеров по девяносто два года – все жители одного подъезда. Мы боялись выйти, мой муж выбегал за дровами и по другим нуждам, а мы последние дни, с первого января и до конца, не могли выйти, так как работали снайперы, – поделилась спасенная из ада городских боев женщина.
– Работали по всему, что движется, – добавил супруг.
– Случаев убийств людей снайперами я не назову, а людей, которые умирали от систематических обстрелов среди дня, в вечернее время… Мы их хоронили в огородах, возле домов, рядом с детскими садами, потому что возможности добраться до кладбища не было. Мы хоронили одного мужчину в ящике из-под патронов, а в соседнем дворе люди хоронили соседей в больших целлофановых пакетах. Вырывали могилы как могли, потому что могилу за раз вырыть было невозможно. Это делалось периодически, – с ужасом констатировала Валерия.
– Из-за угрозы снайперского обстрела нас выводили через окна на первом этаже. Мы так выходили – и пенсионеры, и дети. Все было настолько организованно, все четко выполнялось, нас доставили без единой царапины. Мы среди ночи в полнейшей темноте перебежками к их (ЧВК «Вагнер». – Прим. ред.) штабу перебирались. Когда я вылезла с первого этажа, когда нас эвакуировали, я оглянулась на дом, там… Мы надеялись и думали, что пусть он будет побитый, прострелянный, без окон, но лишь бы он устоял. За последние два дня, когда зашли в город русские, было уничтожено все. Вместе с ребятами (из ЧВК «Вагнер». – Прим. ред.) ВСУ их уничтожали.