– Больше всего в их репортаже меня зацепила фраза, что мобильные избирательные участки работают потому, что «якобы обстреливают город». Когда прилетает ракета, «Град», «Хаймарс» и тому подобное, то у тебя не складывается ощущение, что город «якобы обстреливают». Мы действительно работаем, рискуем своими жизнями ради того, чтобы как можно меньше людей пострадали в случае обстрела в дни волеизъявления, – с гневом сообщила Мирослава Трощина.
– Как считаете, для чего люди, которые действуют в интересах иностранных государств, снимают подобные сюжеты о вашей работе? – спросил у нее же.
– Для того, чтобы лишний раз показать, что у нас чуть ли не заставляют голосовать. Судя по их риторике, мы чуть ли не ловим людей за руки и заставляем их голосовать у подъездов. В очередной раз напомнить, что мы тут «оккупанты», что мы – «незаконная власть» и так далее. Подобные журналисты пытаются создать картину, что мы все здесь сидим и ждем Украину, – выразила свое мнение Мирослава.
Не впервой либералам играть на руку украинским пропагандистам. Их риторика совпадает буквально во всем. Не удивительно, что первые выборы президента России в Донбассе стали очередным поводом вбросить искаженную информацию о происходящем в зоне СВО.
Преданный до конца
18 марта 2024 года
Шум двигателей появлялся из ниоткуда и в считаные секунды испарялся. Военные самолеты пролетали над нами на низкой высоте. Мы ехали по Авдеевке. За окном мелькали здания с разноцветными граффити на торцах и огромные воронки посреди дворов.
По пути к храму Марии Магдалины детектор дронов не умолкал. Под сопровождение тревожных звуков из динамиков небольшой дисплей загорался оранжевым светом, на нем появлялась надпись «Обнаружен сигнал FPV». Мы припарковали автомобили под массивными ветвями елей, таким образом, чтобы с воздуха наш транспорт не было видно. Выбежал из салона и устремился в сторону храма. Его вид меня тут же поразил.
Посреди города, лежащего в руинах, здание храма казалось чем-то инородным, выбивающимся из общей картины. Едва задетый боевыми действиями, он стоял рядом с многоквартирными домами, в которых местами попадались дыры размером в несколько этажей. Мне и раньше доводилось видеть этот храм. Сначала – в репортажах коллег, которым удалось пробраться в первые дни в освобожденную Авдеевку, а после и лично, когда проезжал мимо него, покидая зону активных боевых действий. Но подойти близко к нему мне удалось впервые.
За время работы мне встречались десятки разрушенных церквей, которые смотрелись, если так можно выразиться, гармонично с апокалиптическим окружением. Этот же храм не был похож на те, что мне попадались до этого. На нем не было следов от прямых попаданий, купола уцелели, и даже кресты на них были на своем месте. Даже на самой территории практически не было воронок. Учитывая их количество по всей Авдеевке, этот факт лишь подчеркивал всю нереалистичность увиденного.
Хотелось подойти поближе. Идти нужно было по промокшему газону. Комья грязи прилипали к подошве, затрудняя ход. Шли след в след, чтобы не напороться на что-то, что залегло в сырой земле и ждало своего часа. Подорваться здесь было очень просто. Вся Авдеевка пестрит взрывоопасными предметами. К разминированию города еще не приступили, поэтому передвигаться стоило лишь по проверенным дорожкам. По вытоптанной земле пробрались на территорию храма. Идти по брусчатке было проще и безопаснее.
Увидев незнакомцев, из небольшой постройки рядом с храмом вышел мужчина. Он был единственным обитателем. Никого больше на территории храма не было. Мужчина заметил, как кто-то из нас стал чистить подошву от грязи о разбитые плиты ступеней при входе в церковь.
– Не нужно здесь чистить ботинки, – сказал сторож без какой-либо агрессии.
Несмотря на то что видел он нас впервые и знакомство началось не с самых приятных для него эмоций, мужчина согласился открыть храм и впустить нас внутрь. В зале было видно, что свою роль боевые действия все же сыграли. Стекла были выбиты ударными волнами. Обшивка на потолке свисала лоскутами. Отдельные лампочки, имитирующие свечи на паникадило, едва держались на своих местах. На осыпающихся стенах были лики православных святых. Украинская «церковь» раскольников сюда не добралась.