Эффективное общение может урегулировать практически все человеческие конфликты. Зачастую мы неосознанно взаимодействуем с другими агрессивно. Часто мы взаимодействуем с использованием жульничества и эмоциональных манипуляций для контроля других. Мы удерживаемся от открытой коммуникации из страха быть осуждёнными. Иногда мы забываем выслушать потребности других людей, поскольку мы слишком заняты осуждением таких людей. Мы склонны слышать в комментариях нападки и переключаться в режим самозащиты. Эти недостатки человеческого взаимодействия усиливают эмоциональное рабство. Настоящая свобода означает способность общаться честно, открыто и без осуждений. Язык эмоционального рабства оставляет нас уязвимыми к неудовлетворительным отношениям. Отличное от негативного общение стимулирует эмоциональную свободу и заполненность.
Правительства могут контролировать нас посредством прямой угрозы применения насилия, но это является сравнительно неэффективным средством и создаёт куда больше сопротивления, чем эмоциональная манипуляция. Правительства являются экспертами использования пропаганды для стимулирования страха среди граждан с целью контроля их поведения. Когда люди запуганы в достаточной степени, они обращаются к правительству за защитой. Поскольку все мы в определённой степени боимся осуждений от других людей, правительства используют пропаганду для управления нашими предположениями об ожиданиях других людей. Если пропаганда создаёт впечатление, что другие граждане ожидают от нас повиновения, нашим стандартным поведением станет повиновение и это может быть преодолено лишь посредством тщательного и рационального анализа. Каждый раз, когда нас пытаются контролировать и наполняют нас эмоциями, такие люди удерживают нас от разумного мышления и заставляют нас рассуждать таким образом, который выгоден манипуляторам.
Вне зависимости от того, откуда исходят негативные эмоции, от правительств, конкретных людей или обстоятельств, позволение им управлять нашими суждениями является эмоциональным рабством, которое ведёт к добровольному подчинению. Когда кто-то пытается нас запугать, мы не в силах каждый раз контролировать свою реакцию, но мы способны выбрать, оставаться ли нам в определённом состоянии эмоциональной реакции или сфокусироваться на себе и рационально проанализировать ситуацию. Когда мы выбираем оставаться в эмоциональном состоянии, которое выбрано за нас, мы добровольно позволяем контролировать себя. Беря на себя контроль над своими взглядами, мы можем сделать себя неуязвимыми для эмоциональных манипуляций конкретных людей и правительств. Только представьте, насколько лучше был бы этот мир, если бы никто не поддавался запугиваниям правительства! Без страха рэкет не возможен. Правительствам не удалось бы убедить нас поддерживать войны, законы полицейского государства или саму идею правительства. Шаблоны манипуляции передаются из поколения в поколение, но с ростом сознательности в отношении этой проблемы, осведомлённости о ментальном здоровье, улучшением привычек коммуникации и лучшими практиками медитации, привычки к манипуляции постепенно отмирают.
II. Свобода в отношении здоровья
Для хорошей жизни ничто не является столь важным, как полностью функционирующий разум вместе со здоровым телом. Все мы ценим наше здоровье, но при этом доверяем правительствам указывать нам, какой едой питаться, какими медицинскими препаратами пользоваться и какие химикаты являются безопасными. Они беспокоятся о нашем здоровье ровно до тех пор, пока оно служит их интересам. Помимо желания удерживать граждан послушными и покорными, когда дело доходит до индустрии здоровья, правительства увеличивают свою власть убеждая население им доверять, а затем продают это доверие тем, кто больше заплатит в пищевой, фармацевтической и медицинской индустриях. Одобрения правительства не достаточно, если вы заботитесь о своём здоровье. Если мы хотим быть свободными, мы должны быть здоровы. Если мы хотим быть здоровы, нам нужно перестать доверять правительствам.
За исключением тех, кто полностью обеспечивает свои потребности в продуктах питания (посредством собирательства, выращивания, разведения скота или охоты), все мы полагаемся на многие косвенные источники информации для определения того, является ли какой-то продукт питания безопасным. Мы ищем одобрения экспертов и авторитетов для избежания необходимости проведения досканального анализа всего, что мы едим. В этом нет ничего плохого если знать кому доверять. По всему миру многие частные организации тестируют еду на загрязнения и бактерии, и являются критически важными при определении безопасности еды. Во многих местах правительства целиком захватили контроль над услугами по определению безопасности продуктов питания. Зачастую это приводит к взяткам, заниженным стандартам, недосмотрам и созданию возможностей для бессовестных людей, которые желают воспользоваться теми, кто будет питаться всем, что объявлено правительством как безопасное.
Захват власти над тестированием продуктов питания зачастую означает, что продукты, которые не являются безопасными, одобряются благодаря взяткам в то время как производители здоровых продуктов питания подавляют и закрывают или выматывают постоянными проверками. Децентрализованные производители натуральных и органических продуктов питания признаются нелегальными, а производителей, которые не могут или не хотят подкупать политиков, закрывают. Некоторые экстремальные вмешательства имеют очевидные разрушительные эффекты, но менее очевидные и более распространённые эффекты могут быть намного хуже. Когда производство продуктов питания субсидируется, это предотвращает здоровую конкуренцию на рынке и продукты питания, произведённые корпорациями, становятся намного дешевле. Это выдавливает производителей здоровых продуктов питания с рынка. Неизмеримым является разрушительный эффект на здоровье бедных людей, у которых нет выбора кроме как питаться продуктами, произведёнными корпорациями, которые получают субсидии от правительства.
Относительно новое вмешательство в пищевую индустрию — регуляция (или, что важнее, защита от ответственности), относящаяся к генетически модифицированным продуктам. Генетически модифицированные организмы имеют огромный потенциал. Теперь мы можем изменять генетические свойства огромного количества живых существ для лучшего удовлетворения наших потребностей. В то же время, эта технология несёт в себе много опасностей. Например, продукты питания могут стать опасными для здоровья, не ГМО растения могут быть испорчены или может быть нарушен баланс экосистем. Поскольку эта технология используется большими корпорациями, которые уже научились использовать правительство в своих целях, мы страдаем от последствий небезопасных побочных эффектов технологии, а производителей даже не возможно привлечь к ответственности. Сознательный выбор продуктов питания может решить эти проблемы, но до тех пор, пока мы доверяем правительствам решать, что является безопасным, у нас нет ни единого шанса против нечестных производителей.
Когда правительства используются для контроля фармацевтической промышленности, многие спасительные лекарства остаются недоступными для населения пока их производители не смогут урегулировать процесс одобрения таких лекарств. При этом, многие небезопасные лекарства одобрены благодаря подкупу сотрудников регулирующих организаций. По причине субсидирования фармацевтической промышленности, становится выгоднее покупать определённые препараты в то время, как на рынке имеются менее прибыльные, но более эффективные средства лечения. Доктора, которые защищены от ответственности и которым платят за продвижение определённых препаратов, жертвуют здоровьем пациентов ради собственной выгоды. В некоторых случаях докторов можно привлечь к ответственности за непредоставление определённых лекарственных средств. Во всё это вовлечены и прививки, но по причине их массовости, они зачастую являются обязательными, субсидируемыми или проталкиваемыми правительствами. В результате «здоровье населения» оказывается под угрозой в угоду спонсорам правительства. И хотя современная медицина способна на куда большее, чем естественные средства лечения, баланс между естественными средствами и средствами современной медицины перекошен в сторону интересов корпораций в результате того, что правительствам доверено регулирование медицинской индустрии.