— Это случайность, — вздохнув, покаялся тот. — Не подумал, что она сама начнет изучать огнерис. Если б подождала меня…
— То что? Приобнял бы за плечики и принялся нашептывать правила безопасности на нежное девичье ушко? — ехидно поинтересовался его собеседник, остывая. — Ты бабник, Кир из рода Кули. Неисправимый, неизлечимый и невменяемый ловелас, готовый волочиться за каждой юбкой, — не скрывая презрения, объявил свой вердикт Сэн.
— Не за каждой, а за одной конкретной, — нисколько не обидевшись, аше-ар протянул руку и легонько погладил по волосам мирно спящую девушку. — И да, ты совершенно прав — мне доставляет удовольствие с ней… м-м-м… общаться. Почему бы и нет?
— Ну-ну, — как-то нехорошо усмехнулся сильнейший. — Сейчас и я пообщаюсь с ней… в удовольствие, — он интонацией выделил последнее слово и многозначительно посмотрел на стража.
Кир-Кули спокойно выдержал этот взгляд, потягивая вино из высокого ромбовидного фужера.
— Главное, не переусердствуй, — сказал он, наконец. — А то останется от бессмертного и всемогущего жалкий сухой скелет.
— Неужели действительно беспокоишься, эйсард? — недоверчиво щуря свои кошачьи глаза, спросил брюнет.
— Конечно, беспокоюсь, — совершенно серьезно кивнул блондин, — за айку. Без тебя придется нам самим искать дорогу в ее мир. А это, знаешь ли… хлопотно.
— Знал бы ты — насколько! — Сэн от души расхохотался, потом встал из-за стола, обошел его и, аккуратно взяв на руки спящую девушку, понес ее в небольшую комнату-спальню, где Кир-Кули еще вчера выставил мощные магические щиты, защищающие «живой» дом от аппетита вамп.
— Не знаю, — пробормотал себе под нос аше-ар. — «Но непременно узнаю, мой лучезарный гай», — мысленно добавил он, провожая хмурым взглядом спину своего компаньона, затем взял со стола бутылку, допил несколькими большими глотками ее содержимое и со стуком водрузил пустой сосуд обратно.
Прошлой ночью айку энергией жизни «кормил» Кир-Кули, позволяя темной сущности сейлин утолять таким образом свой странный голод. Сегодня, по устному соглашению с сильнейшим, была очередь Сэн заниматься девушкой. Вот только облегчения от заслуженного выходного белокожий страж не испытывал. Когда маг с Зоей на руках скрылся из виду, аше-ар тоже встал и, прихватив с собой еще одну открытую бутылку, вышел из столовой. В коридоре к нему присоединился выскочивший из комнаты Таас. И только когда они оба оказались на улице, прилежный шарту начал наводить порядок. Белые щупальца выползали прямо из скатерти, они оплетали и затягивали внутрь стола недоеденные блюда вместе с посудой.
Хозяин любил чистоту. А его дом любил радовать своего хозяина.
На небе сгущались сумерки, неумолимо гася остатки закатного пламени на горизонте. Среди обрывков темных облаков загорались россыпи звезд, а над черными силуэтами деревьев висели два полумесяца — Элма и Кроук. Их мягкий свет озарял все вокруг, придавая вечернему пейзажу сказочный флер. Он скользил серебристой дорожкой по безмятежной глади озера и выбивал искры на белой чешуе задремавшего на волнах киприна.
Кир-Кули, прикрыв за собой дверь, сел на крыльцо, свесил вниз ноги и, не обращая внимания на незваного спутника, приложился к горлышку бутылки. Сегодня он как-то слишком много пил, и останавливаться пока не собирался. Черный, как сама ночь, зверь с истинно-кошачьим превосходством оглядел сначала аше-ара, потом его стеклянную «подругу» и… разлегся рядом, подогнув под себя передние лапки.
— Налить? — покосившись на него, спросил мужчина. Острые ушки Тааса встали торчком, а в зеленых, как у наместника, глазах отразился неподдельный интерес. — Значит, налить, — хмыкнул блондин, верно истолковав реакцию посланника Сэн.
По белому запястью стража побежали голубые нити силы, с кончиков пальцев сорвались искры и, закружившись в странном хороводе, начали собираться в некое подобие мерцающей чаши. Когда полупрозрачная конструкция окончательно оформилась, Кир-Кули щедро плеснул в нее вина и поставил перед любопытным кошачьим носом, который тут же принялся обнюхивать странную посудину.
— Пей, котяра, пей, — усмехнулся голубоглазый маг. — Молнией не ударит.
Таас хмыкнул, как-то совсем по-человечески, а потом сунул мордочку в миску и… подскочил, словно его ужалили, вздыбил шерсть, распушил хвост и огласил вечернюю тишину диким «Мяв!!!»
Аше-ар с сомнением покосился на чашу, поводил над ней рукой, окунул в содержимое кончик указательного пальца, слизнул с белой кожи вино, после чего пожал плечами и укоризненно уставился на кота. Тот в свою очередь ошалело смотрел на мужчину, но больше не орал и не двигался, застыв на месте, наподобие статуэтки. Спустя минуту выразительных переглядываний, страж сказал: