- И что теперь, массово всех зомбировать? Есть воспитание, есть государственная власть, есть...
- И что с того? Много толку на данный момент? Вот объединились китайцы, американцы и европейцы, но многое ли даёт само по себе такое объединение? Огромным «стадом» в четыре миллиарда человек надо как-то управлять, мистер Парсонс. Управляемость, вернее, её недостаток – вот наша самая главная проблема. Над этим мы тут, собственно, и трудимся...
- Но как вы не понимаете, насколько это всё утопично! Властьимущие используют эти изменения к своей максимальной выгоде! Для них будет дозволено абсолютно всё!..
- Властьимущие тоже не будут теми, что прежде, поверьте, тут тоже есть весомые успехи. Наши новейшие достижения годны не только на то, чтобы заставлять людей рвать друг другу глотки. Развитие сдерживающих центров в лобной доле коры, дающее беспрецедентно сильную волю, позволяющую ограничивать свои второстепенные хотелки ради долгосрочных, стратегически важных целей. Усовершенствование интеллекта...
- Но всё будет подчинено их желаниям и устремлениям вопреки желаниям всех остальных! Это, по-вашему, допустимо?!
- А так ли многого люди, по-вашему, в принципе желают?..
- Потребности человека практически не ограниченны...
- Но что именно надо человеку, мистер Парсонс? Больше всего?..
- Ну, не знаю... мало ли...
- Ответ простой – счастье. Удовольствие, мистер Парсонс, вот что нам нужно. Вот единственное реальное мерило всего, - Эванс многозначительно поднял палец. – Как можно более сильное и как можно дольше. И над этим мы тоже работаем. Потребности людей неограниченны до тех пор, пока они направлены вовне человека. Но удовольствие можно вызывать искусственно. Причём ещё более сильное, чем то, что доступно естественным путём. Подобно тому, как мы смогли подавить ваши эмоции, связанные с дочерью, мы можем искусственно вызывать положительные чувства, мы активно работаем над этим...
- Это – путь в никуда, тупик. Человек просто всецело замкнётся в себе, в своём «искусственном удовольствии», забыв о реальном мире... – замотал головой Дэвид.
- Зачем же забывать? Я же сказал: не просто максимально сильное удовольствие, но и максимально долгое! А для того, чтобы оно было максимально долгим, о мире вокруг придётся помнить. Придётся активно приспосабливаться к нему и приспосабливать его под себя, как это всегда и делал человек. Только более целеустремлённо. И не испытывая в связи с этим никаких неудобств. Как вы не испытали никаких неудобств с убийством своей дочери... Подумайте: человек переживает положительные эмоции, независимо от того, чем ему приходится заниматься. Никаких внутренних противоречий, никаких терзаний, волнений, сожалений, страха... Это вполне реально, нужно лишь создать соответствующие искусственные нейронные связи между центром положительного подкрепления и определёнными областями коры, навести мосты, так сказать. Это вполне реально! Если что-то всё равно надо делать, почему не делать это спокойно и, в идеале, даже с радостью?..
- С радостью... убивать людей? Зачем это?..
- Эта работа тоже нужна: пока процесс только начинается, он будет долгим, постепенным и, увы, весьма тяжёлым. Потребуется преодолеть решительное сопротивление множества людей, а значит, требуются и такие, кто легко и непринуждённо может исполнять сколь-угодно жестокие приказы, идущие сверху. Что до спокойствия в этой ситуации: посмотрите на себя и признайтесь, разве это не лучше, чем если бы всё сейчас переживали, как «нормальный» человек?..
Дэвид прекрасно знал ответ. Лучше. Ему так лучше. Так легче. Когда-то он был бы в ужасе от этого, но сейчас он такой, какой сейчас. То «когда-то» для него нынешнего почти исчезло... Река, в которую не войдёшь дважды...
- Вот то-то, мистер Парсонс. Как в том старинном анекдоте, помните: «Если вы не можете различить, чай это или кофе, какая вам разница?..»
Дэвид молчал. Что-то внутри всё равно сопротивлялось доводам Эванса. Что-то тлело в душе слабеньким огоньком, оставшимся от него прежнего...
- Вы полностью лишаете человека свободы, доктор Эванс. Человеку свойственно стремиться к свободе. Это делает его человеком...
Тот глубоко вздохнул.
- Э-эх, мистер Парсонс, мы не лишаем вас свободы. Проведём с вами ещё несколько тестов, а там, глядишь, и выпустим...
- Что?.. Выпустите?..