- Да, не удивляйтесь так. Скоро вас можно будет выпустить.
- Но вы не опасаетесь, что я...
- Нет, уже не опасаемся, мистер Парсонс. Вы уже более-менее свободны. Свободны от своих прежних ограничений, страхов, страстей. Мы не лишаем людей свободы. Мы даём им её. Свободу от самих себя.
- Лишь ценой другой несвободы...
- За всё надо платить. Любое освобождение – лишь заключение в новую клетку, тут вы, конечно, правы. Но, увы, таков наш мир, от этого никуда не убежишь. Главное – использовать в полной мере свой разум, чтобы прикинуть, в какой клетке всё-таки поудобнее.
- Удобнее в той, в которой ты можешь спокойно убить самого близкого человека?
Эванс несколько секунд помолчал, отведя взор. Наконец, произнёс:
- Вы видите только одну сторону медали, мистер Парсонс. Думается, не самую главную... Ладно, боюсь, у меня сейчас уже нет времени продолжать беседу. Увидимся...
* * *
Комната погружена в ночной мрак. Капли дождя ползли по стеклу. Неуверенные, потерянные, словно заплутавшие путники, не понимающие, куда им податься. Впрочем, постепенно все без исключения ползли вниз, и ни одна – вверх. Вниз...
Отблески фонаря неподалёку от дома отражались в них, превращаясь в воображении мистера Парсонса в бесчисленные галактики, плывущие по чёрному океану Космоса. Казалось бы, что может ограничить их свободу? Однако их движение целиком и полностью подчинено их же гравитационным взаимодействиям, а также влиянию неведомых тёмной материи и тёмной энергии...
Сегодня неделя, как наш герой на свободе, у себя дома. Что он чувствовал по этому поводу? Да ничего особенного не чувствовал. Ему не стало ни лучше, ни хуже. Прекращение жутких экспериментов, в которых он участвовал, никак на него не повлияло. Он не особо-то и вспоминал об этом, оставался равнодушен... Было время, когда тебя не ограничивали никакие искусственно привнесённые программы поведения. Была ли свобода?.. Вряд ли. Твоё поведение всецело прописано в программах естественных, столь же железобетонно-закономерных, не терпящих никаких отклонений. Вернее, отклонения, на первый взгляд, как будто бы возможны, но только через направленное в разрез с ними действие других подобных программ. Всё, что ты чувствуешь, о чём думаешь, что делаешь – это то, что у тебя в голове, парень. То, что у тебя в голове, определено генами и воздействиями среды. Ты без всяких тонких манипуляций с твоими мозгами был способен на страшнейшие деяния. Да, ты тогда никому не перегрызал глотки. Но ты участвовал в организации, в планировании подобного. Много ли лучше ты «свободный» тебя «запрограммированного»? Человека не надо превращать в тупорылого «зомби», чтобы сделать из него чудовище. Всё уже есть в наличии в наследственных программах, помноженных на факторы среды. Где же ты сам? Всего лишь чёртовы «шестерёнки», пусть и из плоти и крови. Но шестерёнки чувствующие. Шестерёнки осознающие, что может проявляться и как величайший дар, и как страшнейшее проклятье...
Он взял фотографию в рамке с тумбочки – да, застал времена фотографий. Светловолосая девочка, а по бокам – лица светловолосой же молодой женщины и приятно выглядящего, с добрым выражением мужчины. Радостно улыбаются, обнявшись. Что-то шевельнулось было во мраке души нашего героя... и оборвалось, словно невесомая паутинка.
Кондиционер с присущим машинам усердием гонял воздух, обогревая помещение. Вечно подневольный, рождённый подневольным, он никогда об этом не переживал. Может, это она и есть – свобода?..
Автор приостановил выкладку новых эпизодов