- ... о том, что мы пошли на слишком крутые меры. Зашли дальше, чем необходимо. Разговоры о некоем абстрактном «гуманизме», «человечности», «вечных ценностях», которые мы якобы «преступили», - продолжал меж тем председатель совета. – Я хотел бы раз и навсегда положить конец этим бесплодным дискуссиям. О какой «антигуманности», скажите мне, может идти речь, когда на кону стоит само существование нашей нации?! Когда пагубная неолиберальная политика десятилетиями работала на её уничтожение, дойдя в конечном итоге до абсурда?! К кому мы проявляем «антигуманность»? К нелегальным мигрантам, пришедшим без спроса на нашу родину разорять её, грабить наши дома, насиловать наших женщин, устанавливать тут свои варварские, чуждые нам порядки? Или к грязным извращенцам, которые противны самой человеческой природе? Они растлевают наших детей, травят людям мозги ядом пропаганды своего безумного образа жизни, заставляя американский народ вырождаться. Мне часто говорят, что переработка людей в сырьё для химической промышленности – это чересчур. Что можно было обойтись традиционным ограничением свободы. Можно было дать им шанс на перевоспитание. Но я отвечаю на это: нет и ещё раз нет! У этих недолюдей уже нет никаких шансов! Они лишь тяжёлой гирей висели бы на шее у страны, заставляя тратить огромные средства на своё содержание и охрану. Гораздо рациональнее – умертвить их и выжать из их смерти максимум. Так лучше для нашего будущего, будущего американского народа, наших детей. Поэтому наша решимость дойти до конца в осуществлении программы очищения человеческого материала не может подвергаться никакому сомнению. На дворе 2042 год, мы разумные люди, и мы никому не позволим стать у нас на пути!..
«Боже, во что же страна превратилась после Второй Гражданской...», - подумал психоинженер. Он услышал, как щёлкнул дверной замок. Кто-то вошёл. Казалось, все внутренности сдавила в своих объятиях огромная змея, на ладонях выступил пот. Сознание словно сжалось в точку.
- О, надо же, ты дома! – звонкий женский голос, язык слегка заплетается. – Удивительное рядом!
Облегчение наполнило его до краёв, как освежающая холодная вода стакан.
- Я тоже рад тебе, дочка. Никак опять обдолбанная...
- С чего ты взял? Да и можно подумать, тебя это шибко волнует! – язвительно бросила собеседница из прихожей.
- По голосу понятно, я же не идиот. Опять путалась с этим придурком, как его...
- Джек. И он не придурок.
- Не важно, как зовут этого придурка. Кажется, я ясно тебе сказал держаться от него подальше. Такие, как он до добра не доведут.
- Ты прям, можно подумать, дюже умный, папочка! Думаешь, просиживаешь сутки напролёт в какой-то мутной лаборатории – так значит всё знаешь о жизни? Моя жизнь – это моё дело!..
- Не смей так разговаривать с отцом, Сьюзи. А то до конца года будешь сидеть на одной своей стипендии. Ещё хоть раз увижу тебя под кайфом... э-эх… хорошо, что мать не дожила...
В дверном проёме появилось невысокое юное блондинистое создание, явно ещё несовершеннолетнее, хотя и близкое к этому, раскрашенное какой-то косметической гадостью, казалось, во все цвета радуги. В больших зелёных глазах сейчас застыла самая настоящая ненависть, плохо вяжущаяся с несколько легкомысленным образом.
- Как ты вообще смеешь вспоминать о маме! Ты довёл её, это из-за тебя она!.. – лицо девушки скривилось в гримасе злобы.
- Она сама себя довела, и ты это понимаешь не хуже меня! – резким, не терпящим возражений голосом бросил отец. – Не хрен было по мужикам бегать, как последней шлюхе! Она была обычной дурой, и мне очень хочется верить, что ты такой не станешь...
- Да что ты говоришь! Как ты можешь так говорить! Если бы ты хоть иногда находил время для неё и… и для меня!.. Хоть иногда отвлекался от своей чёртовой работы и вспоминал о нашем существовании!..
- Мы уже говорили об этом. Только благодаря моей работе у тебя есть всё то, что есть. И ещё – надежда на будущее.
- Из-за твоей работы у меня нет мамы! Ты довёл её до самоубийства! На хрена мне надо всё это «что у меня есть» и это чёртово «будущее», которое ты мне готовишь!