У вертолета стоял упитанный улыбчивый господин, не очень-то похожий на летчика, но все равно в кожаной летной куртке, в кожаном летном шлеме (правда, без летных очков над козырьком, что оставляло образ авиатора незавершенным), со списком в руке. Поскрипывая, как красный командир, кожей, он бодрячком выкрикивал очередную фамилию, сверял с этой фамилией документ пассажира и сторонился, давая тому войти в салон вертолета и втащить туда свою поклажу. Последним к нему подошел по-столичному одетый мужчина — в шикарном костюме, в дорогих ботинках, с кожаным саквояжем (ну депутат, и все тут, мать твою!) — и, протянув паспорт, назвал себя. Улыбчивый глянул в свой список и подтвердил, да, есть такой, долгожданный! Подтвердил и невольно заскользил своим взглядом по лацканам, по карманам да пуговицам пиджака пассажира, потом попросил у последнего разрешения прикоснуться ладонью… к такому волшебству и, получив согласие, прикоснулся. Физиономия улыбчивого просияла. Качая головой, мол, где-то же шьют такие вот чудесные костюмы, и вздыхая: «Вот если б у нас!», он пригласил владельца костюма подняться в салон.
Тот, однако, не спешил с посадкой: что-то доверительно шептал просиявшему ценителю хороших вещей и все показывал на девицу с рюкзаком, которая, вытянувшись свечой, с надеждой смотрела на них.
—Никак не могу! — сделал круглые глаза улыбчивый, и улыбка сошла с его лица. — Елена Георгиевна не велела ее, — тут он скосил глаза на девицу с рюкзаком, — пускать на остров. Как же я могу ослушаться?
—Что за Елена Георгиевна?
—Самоварова, жена начальника экспедиции. Нет, и не просите. Себе дороже!
Улыбчивый направился к ступенькам, чтобы войти в салон вертолета, однако владелец костюма довольно бесцеремонно схватил его за рукав и развернул к себе. Потом, коротко шепнув ему что-то, снял с себя пиджак и протянул его улыбчивому. Тот взял пиджак в руки, стал перебирать его швы пальцами, видимо, ища брачок или какую-нибудь червоточину. Столичный пассажир тем временем махнул рукой девице с рюкзаком, и та нырнула в распахнутое брюхо МИ-8. Не найдя ничего криминального, улыбчивый аккуратно свернул пиджак подкладкой наружу и, зажав его у себя под мышкой, уставился на столичного пассажира, глазами указывая тому на его брюки.
Столичный пассажир возмущенно вскинул брови, мол, имей совесть, как же я без штанов? Однако улыбчивый только пожал плечами и вздохнул. Потом его бусинки сверкнули: он, кажется, нашел выход из щекотливой ситуации. Выслушав предложение улыбчивого, столичный пассажир с досады плюнул себе под ноги, отошел к хвосту вертолета и там стянул с себя брюки. А рядом с ним уже стоял улыбчивый со спортивным трико в руке, довольно хищно поглядывая на ботинки столичного пассажира. Перехватив этот взгляд улыбчивого, столичный рявкнул что-то злобное. Остаться в заполярье босиком — это было бы слишком даже для нравов Поселка. Улыбчивый обиженно отпрянул и что-то забубнил.
—А Самоваровой мы про Щербину ничего не скажем! — сказал столичный улыбчивому, словно младенца, прижимавшему к груди брюки, отливающие блеском столичной жизни, и усмехнулся: — Кстати, в таком костюме вы теперь и в люди выйти сможете.
Только когда вертолет прошил облака и внизу поплыла сырая серая вата, Надежда перестала держаться руками за скамью, на которой сидела. Теперь уже никто не смог бы высадить ее из Ми-8.
—Простите, кому я обязана таким… чудом? — обратилась она к столичному пассажиру, сидевшему рядом с ней с закрытыми глазами. — Как вас величать?
—Витаха, — не открывая глаз, ответил мужчина.
—Это прозвище… А имя, отчество, хотя бы фамилия? — улыбнулась она. — Одного безфамильного я уже знаю. Хмурое Утро. Сказал мне, что сжег свое имя. — Мужчина, не открывая глаз, кивнул. — Ну и откуда вы, Витаха, вот такой? — Она усмехнулась.
—Из бани.
—Прямо из бани? — Надежда улыбнулась. — А из дома нельзя было?
Он отрицательно покачал головой, но глаз не открыл.
—От супруги или от ментов сбежали?
—От денег.
И тут только она увидела, во что одет ее собеседник, и перешла на шепот:
—Так вы Конфеткину, чтоб он внес меня в список, кроме пиджака еще и… брюки отдали? Учтите, я могу отплатить вам только ватными штанами… Этот ваш костюм — дорогая вещь.
—Не дороже человека. К тому же свободному человеку он не особенно нужен.