– И поставить меня в известность о том, что вам известен каждый мой шаг?
– Да нет же, хотел поблагодарить вас за то, что прислушались к моему совету, и не покинули пределы родины.
– Спасибо за пожелание, Анатолий Борисович. Что-то еще?
– Да, есть кое-что.
– Я вас слушаю, Анатолий Борисович.
– Ваши птенцы возвращаются в свои гнезда, – сказал Кравчук.
Шоцкиий ощутил холодок, прошедший по его телу.
– Вы о чем? – спросил он.
– Мария Данченко вернулась домой, представляете? А вы говорите, контроль. Она прилетела на самолете, и ее никто не отсек. То ли прохлопали, то ли сбой какой. Вам об этом ничего неизвестно?
– О чем вы говорите?
– Ну, они ваши любимцы, может вы о чем-то таком знали, или догадывались?
– Вы хотите сказать, что я попросил своих любимцев сдаться?
– Нет, Данченко не сдалась, она просто приехала домой. И все! Удивительно! Не понимаю, что происходит. А вы?
– Вы меня отстранили, это не мое дело, – отрезал Шоцкий.
– Что ж, как знаете, я думал, вам будет интересно.
– Мне, Анатолий Борисович, интересно другое.
– Что же?
– Мое чудесное, или, как вы любите говорить, эффектное начало моего отпуска.
– Не понимаю, о чем вы.
– Неужели? Мое краткосрочное заточение в камере.
– Да что вы говорите, Иван Владимирович?
– Представляете, Анатолий Борисович!
– Извините, мне об этом ничего не известно, не пытайте меня. – Кравчук рассмеялся. – Так вот, что касается Марии Данченко, если вам все же интересно. Хочу, чтобы вы оценили нашу гуманность, Иван Владимирович. Ее и пальцем никто не тронет. Она вольна делать все, что ей заблагорассудится в рамках правил того заведения, в котором она оказалась.
– Вы о чем?
– Судя по всему, ваша подопечная не выдержала марафона. Нервишки сдали у девушки. Ну, и она распрощалась с головой. В дурке она, под присмотром. Пока в Волгодонске, после видно будет, где ее лучше будет вылечить. Такие вот дела. Жаль я сам не могу с ней поговорить, меня держит ваша остальная компания, но, те, кто пытался у нее что-то выяснить, говорят, что она находится очень далеко от понимания окружающего ее мира. А так, никакой агрессии, всплесков и прочего негатива, мила и спокойна. Может, оно и к лучшему. Как вам новость?
– Я за вас рад.
– Я-то тут при чем?
– Одной проблемой меньше.
– Никогда не считал Данченко проблемой, во всяком случае, в том смысле, на который вы намекаете. Хотите узнать об остальных?
– Анатолий Борисович, вам так необходимо держать меня в курсе вашей операции? Понимаете, с тех пор, как она перестала быть моей, она стала мне совершенно неинтересна. К тому же, я в отпуске.
– Ну, простите, Иван Владимирович. Ну, еще немного, утолите мою слабость к эффектам. И ведь, как-никак, благодаря вам, у меня тут турне по всей стране. Я вот в Чите уже. У меня ночь. Хотите знать почему?
– Почему у вас ночь?
– Нет. Почему я в Чите.
– Почему же?
– Ваши подопечные наследили в Тынде. Один сотрудник полиции мертв, другой в тяжелом состоянии. Дело рук одного мальчика и одной девочки.
– И почему вы решили, что это мои подопечные?
– Да потому, что только ваши уроды способны пристрелить двоих полицейских в больнице средь бела дня! Простите за эмоции. Не удивлюсь, что это все и довело Данченко до сумасшедшего дома. Ладно, Иван Владимирович, не буду больше вам докучать. Вы нужны нам для иных, куда более великих дел. И не беспокойтесь, я не стану за вами следить, я убежден в вашем благоразумии. Всю нужную информацию я уже получил от службы аэропорта. Простите, не мог сдержаться, исключительно, любопытство. Ничего лишнего с вами нет, даже оружия не прихватили, что удивительно для человека, который спит в погонах, сжимая табельный пистолет. – Кравчук рассмеялся. – Шучу, шучу. Итак, приятного вам отдыха, и до встречи перед началом учебного года! – подполковник отключил телефон.
Разговор с Кравчуком отбил у Шоцкого желание идти на пляж. Он некоторое время посидел в номере, после чего спустился вниз и направился в ближайший бар.
Заказав пива, он уселся за столиком кафе, расположенного на балконе второго этажа отеля.
– Вы позволите, Иван Владимирович?
Шоцкий обернулся на голос.
– Да вы издеваетесь надо мной? – воскликнул он.
Перед ним стоял его новый знакомый, Степан Алексеевич.
– Спасибо, Иван Владимирович. Вижу, вы мне не очень рады.
– Вы проницательны. Я только заселился, а вы уже меня со всех сторон обложили. Вы все меня отправляли в отпуск, как можно скорее, чтоб было, куда командировку оформить, поближе к морю? «В июле и в Крыму»?
– Клянусь вам, Иван Владимирович, больше вы меня здесь не увидите.