– Вернусь в родную деревню, там и окончу свой век, – причитала она, невольно пуская слезу.
С тех пор, как Мария пропала, все вокруг с сожалением смотрели на ее мать и кто как мог, старались ее утешить, но, тем не менее, никто никак не мог взять в толк, что же на самом деле произошло. Ведь поначалу все были уверены в том, что Мария пропала, потом стало известно, причем от самой матери, что та уехала, не сказав куда. Допытываться, стараясь выяснить подробности, никто не решался, боясь совсем расстроить старушку.
По прибытии Мария весь день просто тихо сидела в своей комнате, с занавешенными шторами, изредка разговаривая с матерью, когда та что-то спрашивала. Так прошло два дня. После, на третий день, она стала чаще лежать на кровати, отвернувшись к стене. А еще через день мать услышала тихое рыдание.
– Доченька, – подсела к ней мать, – ну, что ты себя терзаешь? Тяжело, понимаю, но, поверь, время залечит, время все вылечит. И будешь ты у меня еще счастлива.
Мария не отвечала, лишь продолжала плакать, отвернувшись к стене.
Вечером она отказалась от ужина. Весь следующий день пролежала, отвернувшись к стене. И весь день она отказывалась от еды.
– Ну, Машенька, доченька, ты же совсем ослабнешь. Итак, худенькая приехала. Маша, поешь, прошу тебя.
– Спасибо, мама, я не хочу, не могу…
На следующий день все повторилось.
– Маша, прошу тебя, вернись ко мне? – умоляла ее мама.
Мария молчала.
– Машенька, я уже все вещи приготовила. Завтра большую часть перевезут, а через день и мы уедем. Машенька, и заживем…
Мария молчала.
– Машенька, вернись ко мне.
– Я не могу, мама, – нежно произнесла Мария, – я могу оказаться у них, а я не хочу этого, я боюсь…
– О чем ты говоришь, доченька?
– О них, – загадочно проговорила Мария, приподнявшись на кровати и сев рядом с матерью.
– О ком? – не понимала мать.
– Они знают, что я шла к ней, и захотят наказать меня, мама. Я не хочу возвращаться, не хочу.
– Машенька! – Мать подскочила, и трижды перекрестив дочь, крепко обняла ее.
– Прости меня, мамочка…
Это происходило днем, а вечером мать, вернувшись из магазина, не обнаружила Марию у себя в комнате. Обыскав весь дом и двор, она бросилась на улицу, обошла всю округу, но тщетно. Сердце ее яростно заколотилось, в груди закололо. Вернувшись домой, она рухнула на Машину кровать и разразилась громким плачем.
Прошло полчаса. Она лежала, закрыв лицо руками. Что делать? Куда идти? Обратится в полицию? Как же так?
Послышался скрип половиц.
– Маша! – вскричала мать и развернулась.
Мария стояла посреди комнаты и улыбалась. Она была бледная, как полотно, глаза ее горели каким-то диким огнем, руки были опущены, и по ним пробегала мелкая дрожь. Мать в ужасе отпрянула.
– Машенька, – дрожащим голосом проговорила она, – что с тобой?
– Все хорошо, мамочка, – ласково ответила Мария, – я остаюсь.
– Мы, мы не остаемся, мы завтра уезжаем. Маша?
– Я остаюсь здесь, – повторила Мария.
– Мы не можем остаться в этом доме, Маша, завтра мы переезжаем…
– Я остаюсь здесь, мамочка! – радостно воскликнула Мария и вскинула руки вверх, – здесь!
Мать была так напугана, что забыв об осторожности, отвела Марию на следующий день к врачу, обычному терапевту. Тот посоветовал пойти дальше, потом дальше, дальше, потом все зашло в тупик, все встало. Сердце матери разрывалось. Мария улыбалась и убеждала ее в том, что все будет хорошо. А после она замолчала…
Через день совершенно неожиданно был проявлен интерес к Марии, и ее болезни, была выказана всеобщая забота всех врачей, принимавших ее, и она была помещена в психиатрическую больницу. А еще через день матери сообщили, что Мария, возможно, будет переведена в областной реабилитационный центр, или еще в какой-то центр, где будет проведена диагностика и предложено полноценное лечение…
У матери голова шла кругом, она уже запуталась в названиях диагнозов, медицинских учреждений и методов лечения. Ее убедили в том, чтобы она не о чем не волновалась, и отправлялась к себе домой. А навещать дочь она могла пока, когда пожелает – никаких ограничений не делали.
– Что вы видите? – спросил Марию Степан Алексеевич.
– Вас, – тихо ответила Мария.
– Знаете, кто я?
– Нет.
– А кто вы?
– Нет.
– А как вас зовут?
– Нет.
– А что вы знаете?
– Нет.
– Машенька, вы перенесли стресс. Вы что-то помните?